-- Так есть же разница между гениями и мужиками, чёрт возьми! Что такое вы хотите сказать?
-- Там, в деревне, исходят из того общего закона, что тот, кто не может справиться с жизнью, осилить её, тот должен перед нею склониться, -- сказал тогда Кольдевин. -- Там, например, не женятся, если не имеют на это средств. Потому что жениться, не имея средств, и потом сесть на шею другим, там считается позором, большим позором.
Все посмотрели на лысого человека, и даже сам Паульсберг взялся за лорнет, висевший на шнурке на его груди, посмотрел на него и громким шёпотом спросил:
-- Господи, это ещё что за феномен?
Это выражение рассмешило приятелей: Паульсберг спросил, что это за феномен, феномен, ха-ха-ха! Очень редко случалось, чтобы Паульсберг говорил так много. У Кольдевина был такой вид, будто он не сказал ничего особенного, и он не засмеялся. Наступило молчание.
Паульсберг выглянул в окно, передёрнул плечами и пробормотал:
-- Уф! Я ничего не могу делать сейчас, этот солнечный свет сыграл со мной штуку, не даёт работать. Я как раз начал подробно описывать дождливую погоду, суровую, холодную обстановку, и не могу теперь сдвинуться с места.
И он ещё раз ворчливо выбранил погоду.
А адвокат неосторожно предложил:
-- Так ты начни описывать солнечный день.