Тогда я рѣшилъ хорошенько отвѣтить вольподумцу и сказалъ:
-- Пирамиды обошлись еще дороже.
Эти слова, однако, не произвели того дѣйствія, какого я ожидалъ. Онъ, повидимому, уже раньше слышалъ это возраженіе.
-- Въ то время не царила бѣдность,-- отвѣтилъ онъ. -- Кромѣ того, Египетъ былъ житницей, снабжавшей хлѣбомъ всю Римскую имперію, да и свѣтъ не былъ тогда такъ тѣсенъ, какъ теперь. Я могу по опыту сказать, до чего свѣтъ сталъ тѣсенъ. Впрочемъ, не я лично производилъ этотъ опытъ, а другой. Но я знаю только то, что пирамида среди пустыни -- одно, а хорошо содержимая современная могила среди густо населеннаго города -- совсѣмъ другое. Оглянитесь-ка кругомъ: сотни могилъ, памятники на огромную сумму, гранитныя облицовки изъ Грейфенберга по три кроны шестьдесятъ эръ за локоть. Я уже не говорю о надписяхъ, объ изысканной роскоши въ выборѣ каменныхъ колоннъ, полированныхъ или не полированныхъ, высѣченныхъ или отлитыхъ, бѣлыхъ, красныхъ или зеленыхъ... Посмотрите, какое количество дерна здѣсь употреблено. Я говорилъ объ этомъ съ могильщикомъ; торговля этимъ предметомъ приняла такіе размѣры, что теперь съ большимъ трудомъ и съ большими затратами достаютъ дернъ и торфяные кирпичи.
На это я позволилъ себѣ замѣтить, что не слѣдуетъ лишать жизнь извѣстной степени идеальности; эта идеальность должна имѣть и имѣетъ право на существованіе. Есть извѣстная доля и этическаго значенія въ томъ, что люди хотятъ имѣть для своихъ дорогихъ умершихъ нѣсколько лишнихъ кусковъ дерна или нѣсколько штукъ торфяныхъ кирпичей. Я, впрочемъ, остался и до сего дня при этомъ мнѣніи.
-- Видите ли,-- сказалъ онъ рѣзко и отрывисто,-- на тѣ суммы, которыя здѣсь безполезно тратятся или просто выбрасываются, могли бы существовать цѣлыя семьи, восинтываться многія дѣти, а сколько можно было бы поддержатъ надломленныхъ существованій. Теперь вонъ тамъ сидитъ эта молодая женщина и вкапываетъ въ песокъ камеліи, цѣнность которыхъ равняется стоимости двухъ дѣтскихъ костюмовъ. Когда горе имѣетъ средства на такіе расходы, оно становится постепенно очень прихотливой лакомкой.
Очевидно, это былъ соціалъ-демократъ, чего добраго даже и анархистъ, которому доставляло удовольствіе опрокидывать и ставить вверхъ ногами самые серьезные вещи и вопросы. Я слушалъ его все съ меньшимъ интересомъ. Онъ продолжалъ:
-- А тамъ наверху сидитъ человѣкъ -- сторожъ. Знаете ли вы, въ чемъ состоятъ его обязанности? Во-первыхъ, въ чтеніи по складамъ газеты, а во-вторыхъ -- въ присмотрѣ за могилами. Вѣдь въ этомъ культѣ мертвыхъ существуетъ опредѣленный и очень строгій порядокъ. Сегодня, когда я сюда пришелъ, я сказалъ сторожу: "Если я увижу здѣсь ребенка, крадущаго цвѣты, чтобъ на вырученныя за нихъ деньги купить себѣ учебникъ, или маленькую дѣвочку, исхудалую, робкую, которая стащитъ камелію, чтобы продать ее и купить себѣ кусокъ хлѣба, я не только не донесу на нее, но еще помогу ей въ этомъ".-- Это я называю нечестнымъ и несправедливымъ,-- сказалъ старикъ-сторожъ. Да, онъ назвалъ это нечестнымъ. Голодный человѣкъ останавливаетъ васъ на улицѣ и проситъ сказать ему, который часъ. Вы достаете часы,-- обратите вниманіе при этомъ на его глаза,-- а онъ съ быстротой молніи вырываетъ ихъ у васъ и убѣгаетъ, и вамъ представляются тогда только двѣ альтернативы: вы можете донести о покражѣ и спустя нѣсколько дней получить обратно ваши часы, которые найдутъ у закладчика, а черезъ двадцать четыре часа обыкновенно находятъ и преступника. Или же вамъ предоставляется право сохранить молчаніе о происшедшемъ. Да, эта вторая альтернатива,-- вы можете молчать... Въ сущности, я немного усталъ, потому что я всю ночь не спалъ.
-- Вотъ какъ! Вы не спали? Но день быстро подвигается впередъ, и мнѣ нужно приниматься за работу.
Говоря это, я всталъ, чтобъ уйти. Онъ указалъ жестомъ на море и на мостъ и опять заговорилъ: