-- Ну? -- отвѣтилъ я.
-- Вы ничего не замѣтили?
-- Ничего необыкновеннаго! Она только взглянула на насъ.
-- Прошу извиненія,-- она посмотрѣла на меня. Вы улыбаетесь и собираетесь убѣждать меня, что изъ-за этого между нами не возгорится ссоры? Дѣло въ томъ, что нѣсколько дней тому назадъ она вотъ точно такъ же прошла здѣсь. Я тутъ сидѣлъ съ могильщикомъ и старался привить ему немного презрѣнія къ его ремеслу.
-- Но скажите, пожалуйста, зачѣмъ?
-- Да потому, что онъ безполезно роетъ землю къ великому вреду живущихъ, которые должны жить землей.
"А, значитъ, это несчастный заблуждающійся вольнодумецъ,-- подумалъ я про себя.-- Да гдѣ же можно найти въ священномъ писаніи, что умершихъ не слѣдуетъ погребать въ землѣ? Ну, ты становишься уже скучнымъ".
-- Я сидѣлъ здѣсь,-- началъ онъ опять,-- и разговаривалъ съ могильщикомъ. "Это вѣдь несправедливость и заблужденіе",-- говорилъ я ему. Въ это время эта дама проходила мимо насъ; она слышала мои слова и посмотрѣла на меня. Какъ это я могу говорить о несправедливости и заблужденіи въ такомъ священномъ мѣстѣ?! Да, кстати, обратили вы вниманіе на старуху, несшую грабли и лейку въ огрубѣлыхъ отъ работы рукахъ? А на ея спину? Видѣли вы, до чего она согнута? Это человѣческое существо утратило здоровье, постоянно перерывая землю, этотъ источникъ жизни, чтобы затѣмъ оставить ее, такъ сказать, лежать подъ паромъ. Да, хорошо ли вы видѣли это? Она шла на три, на четыре шага позади этой важной дамы, которая направляется къ какой-то могилѣ, чтобы выставить тамъ напоказъ свое горе и свой трауръ. А видѣли вы, что несла маленькая дѣвочка?
-- Цвѣты.
-- Да, камеліи и розы. Вы хорошо ихъ видѣли? Цвѣты по кронѣ за штуку. Нѣжные цвѣты, очень чувствительные ко всему: стоитъ яркому солнцу коснуться ихъ своими лучами, и они умираютъ. Черезъ четыре дня ихъ выкинутъ туда, за рѣшетку, и на ихъ мѣсто положатъ другіе.