Мы ѣдемъ часъ за часомъ. У меня нѣтъ варежекъ, и мои руки коченѣютъ и не чувствуютъ возжей, но лошади, которыя понимаютъ, что скоро будутъ дома, бѣгутъ бодро безъ всякаго поощренія.
Когда мы поравнялись съ одной избушкой, стоявшей немного въ сторонѣ отъ дороги, барыня постучала мнѣ въ окно кареты и сказала, что пора обѣдать. Она вышла изъ кареты совсѣмъ блѣдная отъ холода.
-- Мы войдемъ въ эту избу и закусимъ, -- сказала она.-- Идите также туда, когда вы устроите лошадей, и возьмите съ собой корзинку.
И она стала подниматься на пригорокъ, гдѣ находилась изба.
-- Она, вѣроятно, хочетъ закусывать въ избѣ, потому что на дворѣ холодно, -- подумалъ я.-- Вѣдь не можетъ же быть, чтобы она боялась меня...
Я привязалъ лошадей и задалъ имъ корму. Такъ какъ погода хмурилась и можно было ожидать дождя, то я покрылъ ихъ клеенкой. Потомъ я похлопалъ ихъ и пошелъ съ корзинкой въ избу.
Въ избѣ стояла старая женщина, которая сказала:
-- Милости просимъ, входите, входите!
И затѣмъ спокойно продолжала варить свой кофе. Барыня выложила изъ корзины провизію и сказала, не глядя на меня:
-- Можно вамъ предложить и сегодня чего-нибудь?