Он кланяется, Шарлотта отвечает. Она тут же благодарит за брошюру, которую Гойбро вчера прислал к ним на квартиру, она прочла её с большим интересом. Но Фредрик покачал головою, когда увидел брошюру, и даже рассердился.
Затем она уходит с миской в кухню, а Гойбро в свою комнату. Он садится в качалку и наполовину зажмуривает глаза... Как она побледнела и посинела, маленькие красные пятна на её лице выступили яснее, губы едва заметно дрожали.
Нет, стоит только вспомнить про первое время, проведённое им в этом доме, как она тогда смеялась и сияла! Теперь даже её голос стал глуше, и она избегала смотреть людям в лицо. И всё-таки звуки флейты запели в нём, когда он к ней приблизился, и это несмотря на её неряшливость, -- она даже не заплела своих волос.
Вдруг кто-то стучится к нему, он кричит:
-- Войдите!
Это была опять Шарлотта. Она умылась, принарядилась, как в былые дни, её руки были тонкие и белые.
Простите, она не помешала? Она хотела только спросить: знал ли Люнге, кто написал брошюру.
-- Может быть, ещё нет, -- ответил Гойбро, -- но он это узнает... Не угодно ли ей присесть? Пожалуйста! -- Он встал и предложил ей качалку.
Она села и продолжала сидеть в качалке совершенно спокойно.
-- Вас, вероятно, привлекут к суду? -- спросила она. -- Я не знаю, что это значит, но, наверное, будет допрос?