Но Конгсволь не хочет отдать список из страха, что его почерк может его выдать; никто не мог знать, что случится, может возникнуть вопрос о поручительстве, об источнике.
И Люнге принуждён сам переписывать лист.
-- Я надеюсь, что ты не выдашь меня! -- говорит Конгсволь. -- Это будет равносильно немедленному увольнению.
-- Как ты можешь это подумать! Ты, конечно, ни одной минуты не думаешь обо мне так плохо?
-- Нет, нет, но я очень боюсь. Нет, ты меня, конечно, не выдашь намеренно, но, я думаю, ненамеренно, нечаянно. А что будет, если на тебя окажут давление?
-- На меня никогда не оказывают давления, если я сам этого не хочу, Конгсволь. Я, конечно, никогда не выдам твоего имени, я не предатель.
Конгсволь встаёт, чтобы уйти.
-- Ну, -- говорит Люнге, -- теперь у тебя снова правый начальник?
-- Да, так оно вышло.
И Люнге кивает.