Илен входит в контору. Секретарь спрашивает:
-- Что случилось?
-- Уволен, -- отвечает Илен с бледной улыбкой.
Он начинает собирать свои бумаги и очищает свой стол, он вынимает свои связки непринятых заметок из ящиков и с полок, он хочет захватить с собою даже рукопись своей первой знаменитой статьи о великом народном вопросе в два миллиона, которая ещё лежит среди его бумаг, как дорогое воспоминание о его прежнем величии. Но кончив с этим, он хочет войти к редактору, попрощаться, но ему пришлось подождать некоторое время: только что вошёл какой-то человек, чиновник из департамента, Конгсволь; он входит прямо в контору редактора, словно его дело не терпит отлагательства.
Люнге встречает старого знакомого вопросительным взглядом.
-- Пожалуйста, садись.
Конгсволь таинственно оглядывается вокруг, благодарит тихим голосом и вынимает из кармана бумагу.
-- Это список, -- говорит он, -- назначений присяжных судей. Сегодня вечером он будет отослан в Стокгольм.
От этой неожиданной радости благодарность Люнге достигает крайних пределов, он пробегает список, глотает его своими жадными глазами и пожимает Конгсволю руку.
-- Ты оказал мне большую услугу, старый друг.-- Будь уверен, я буду помнить о ней.