Ему даже казалось, что его человеческое достоинство стало выше от этого решения, он чувствовал в себе мощь правды, стал силён и высок от сознания, что он поступает правильно...
Так как Шарлотта продолжала рыдать, он сказал, насколько мог, мягко и осторожно:
-- Поднимись и выслушай меня спокойно. Мне бы хотелось тебе кое-что сказать.
-- Ты меня, вероятно, уже больше не любишь, Эндре, -- сказала она совсем тихо.
На это он ничего не ответил, он погладил её волосы и сказал:
-- Дай мне объясниться...
Но тут она подняла голову и взглянула на него. Её глаза были сухи, она ещё всхлипывала.
-- Правда ли это? Скажи мне, ты меня не любишь? Ну, отвечай же, отвечай!
Он нашёл в себе силы сказать ей мягко и искренно, что он любит её не так сильно, как раньше, не совсем так сильно; да, к сожалению, не любит. Он ничем не может помочь этому, она должна ему верить. Но он высоко ценит её.
На несколько минут стало тихо, только Шарлотта ещё не перестала рыдать. Её голова склонилась вперёд, совсем упала на грудь, она не двигала ни одним пальцем.