Игумен. Они только возблагодарят Аллаха за чудесное избавление хана; вот и все!
Царица. А может быть, и не все. Сердца их обратятся к христианской царице, которая проявила такое милосердие, и им уже не будет так тяжело идти под мое владычество. Вот как видят мои глаза. И когда-нибудь узнает об этом и калиф.
Игумен. Служители Креста никогда не вели так войну.
Царица. На этот раз я буду вести войну именно так. Я позвала тебя, чтобы сообщить о моем решении. Мое решение таково.
Игумен, подымаясь. Зачем же ты призвала меня, чадо: чтобы рассказывать о своих ночных думах?
Царица. Князь Георгий вернулся, я желаю и ему объявить о моем решении.
Игумен. Князь Георгий тоже тебе этого не посоветует.
Царица. Напрасно ты так уверен в этом. Князь Георгий необыкновенный воитель; прежде он был иным. Может быть, теперь к нему вернется его прежнее сердце, и он порадуется делу моему. „Дай хану на дорогу доброго коня“, скажет он.
Игумен, подумав. Да будет так. Идет, оборачивается. Ты ведешь войну и с ханом Карским. Пощадишь ли ты также и его. Царица смущена. А вот этого молодого язычника, которого ты видела вчера, ты хочешь пощадить. Что скрываешь ты от меня?
Царица. Я ничего не скрываю. Я возвращаю хану свободу.