На привале калякают мужики о всем; раньше о рае, о чудесах, о всяких бесовских проделках, а ноне ни рая, ни аду. Разве мельком помянут, а больше всего толкуют о людях, о политике всякой, а главное -- как бы жизнь на земле устроить.
Сидят загнетинские на манер журавлей, пока все к привалу не соберутся, калякают.
Закручивают беспрерывно в оброшные книги колючую самосадку. Пыхтят, и, будто зайчата, прыгают с мужичьих бород дымки. Как-то смешно: выпрыгнет дым, совьется в серый клубок, постоит перед носом, точно сказать собирается: ну и гадость, братец ты мой, куришь, а потом вспугнется, прыгнет в сторону и растает.
-- Нет, братцы-товарищи, -- начинает Мишка Клюка, -- этак больше нельзя, а то все сдохнем с голоду да от глупой работы... Вот, примерно, заболотье; да разве это покосы, да и везде-то? На сыром у нас вымокло, на сухом лишаем подернуло, а где бы траве -- пни да кустарник...
-- Правильно... -- и дядя Прохор понял, от чего пришла ему такая досада. Сегодня он, в первый раз за сороковую страду, понял не только свою, но и всех, всего Загнетина мучительную, бесполезную работу, идущую изо дня в день, из года в год... Прохор и раньше слыхал, даже от своих сыновей, и о лучшей жизни, обо всем, но только сегодня, может быть от усталости, когда он стоял перед стогом на просеке, ему предстала вся его жизнь. Вспомнилось все, что видел и слышал, и все его дни серые, будто толпы оборванных нищих по серой дороге, под серым небом, прошли у него перед глазами. Вот торгаш и сейчас...
-- Рази это жись... наша-то... да работа, мученье одно, а не жись. Ну, вот што, -- кивает он на стог, -- рази это дело... три дня от зари до зари руки вывертывал, -- а што, говорю... Хорошее вёдро, так и это сено, а чуть што промочит, -- и получи: хуже навозу. Бывает. Правильно, -- продолжает Прохор. -- Иной год, уж на што животина, наши коровы, и те: принеси -- понюхают, да и рыло прочь...
-- На то и заболотина.
-- А где лучше?
-- Нигде...
-- Правильно дядя-то Прохор сказывает -- не жись, а мученье, -- горячо начинает Клюка. -- Нет, братцы, всему обновленье надо, да через труд человечий, да через разумный. Вот, примерно, сено, откуда ему хорошему быть- то? Выродится сено, хуже оно будет, а в крестьянстве оно всему голова.