Густо растет березняк. Крепко засели кусты, переплелись -- не пролезешь.
За кустами по обе стороны просеки тянутся, чуть не до самого Дионисия, загнетинские "чищенья". И тоже из году в год, с неизвестных времен, каждое лето приходят сюда загнетинские на сенокосы. Не поймешь ничего у загнетинских. Дрова рубят -- кто где попало, а косят каждый свое чищенье, хотя, по правде, никто там отроду ничего не чистил, а есть там по зарослям лесные поляны, прогалины, от полян "рукава" меж кустами, и, значит, где хорошему дереву встать неохота, растет трава, вот загнетинские и косят.
Травенка худая: на приболотках -- резун-осота да заяшник, на мягком -- шабурка, да травка вроде ласточкина хвоста, да крикливые желтые лютики, а больше всего суходол с лишаями, где множество белоперых, с желтыми сердечками попиков.
Если бы высчитать трату сил на дорогу да принять во внимание попутное болото и два- три дня работы, то вышло бы и ходить не- пошто, в травенке -- мышь за версту видно, но загнетинские и этому рады, а ноне особенно. Кстати сказать, у загнетинских лучше этого и покосов нету. Пожалуй, сиди, а "кто же сидит без дела в рабочую пору?" К тому же ноги не купленные, времени хватит. Зима -- она все подберет.
II
Маленькое начало грядущего
Идут загнетинские по Прохорову чищенью, прихваливают все, что на глаз лезет, -- и погоду, и все.
-- Благодать.
-- Ежели у всех экая трава, как у дяди Прохора, сена будет нонче чуть не вдвое.
-- Да, поднакосим...