-- Чево тут, облегченье народу великое. Сено нонче будет -- мед.
-- Эх-мы, дядя ты хороший, Иван... Коли это мед, значит, ты меду не видал...
-- И то верно, а трава все-таки барину бы и кушать... Верно...
-- Да бар-то, вишь, скушали.
-- А трава, дядя Иван, налицо, любуйся: попики одни скалятся да вон -- заяшник блаз- нит... и все. Рази и это трава? Нет, ты бы настоящей-то посмотрел травы, где, значит, по- настоящему травосеяние, сказал бы: да, трава. Там зайдешь в траву-то, не выйдешь, а трава -- клевер, тимофеевка и все такое... От запаху сыт будешь.
-- Ну, экая нам не к чему, штоб до шеи- то. Наши косы не выйдут, -- кто-то серьезно резонничает из мужиков.
-- Да и грабли сдрвфят, -- ухмыляется в бороду Чепа.
-- Ничево, братцы-товарищи, там не сдрефят, там не наше горе. Вон хоша бы в Германии. Там и сеют, и жнут, и косят все машинами... Там рабочий человек за делом вроде на тарантасе, только сиди да правь, а машина, она и скосит тебе, и выгребет.
-- Ну и врать же ты, Клюка, обучился.
-- Чево, врать... -- поддерживают мужики, которые помоложе.