-- Ничево...
-- Путем-дорожкой, говорю, -- весело покрикивает дядя Иван каждому, с кем поравняется на болоте, и ему всегда отвечали:
-- Милости просим, ежели так.
-- Да люба дорожка.
-- Хоть и не больно дорожка, -- улыбнется Иван, -- а ходить можно, други. Можно еще...
А ныне кто-то ляпнул по-матерному и прибавил:
-- Тоже, кадило гороховое... Нашел дорожку...
-- А все от себя... -- добавляет Клюка.
-- Правильно, -- бормочет в бороду Прохор.
Болотная сырость охватывает загнетинских. Осыпают загнетинские матерщинами каждый день, каждую кочку, где довелось им споткнуться, и шире расползаются по болоту. Кричат: