-- Куда, направо али налево? Кто куда?
-- Влево ягоды больше... валяй... влево.
-- Ишь наворочена дороженька, -- сердито буркнул Прохор и захлюпал, где попрямей. -- Вот уж лешево кладбище -- лешево.
-- Да-а-а... Дурачье...
А дядя Иван оборачивается, снимает картуз и несколько раз крестится на утопающую в синеве золоченую маковку. Кто-то ворчит:
-- Ну, игуменья, вышагивай... вон люди-то.
-- Не отстанешь...
-- Молись, Иван, молись, может, не утонешь...
-- Мы привышные... Не утонем...
И снова обходы, и снова ругань. Хлюпают мужики по болоту, лезут, где сосны, чтоб суше, а сосны цепко хватают сучьями за полы, больно стегают упругими лапами руки и лица и, будто назло, бросают пригоршнями колючую хвою в лохматые бороды.