Я глубоко вздохнул. Дядюшка хлебнул из стакана и вытянулся на кресле.
-- Тогда я страшно испугался, -- произнес он. -- Но тот, кто уже видел раз смерть в лицо, не боится ее больше.
Мне показалось, что с моей стороны не хорошо заставлять больного дядюшку так много разговаривать о смерти, и я постарался навести разговор на другой предмет.
-- А вот что, дядюшка",-- сказал я: -- видели ли вы когда-нибудь, как я езжу верхом на молодом гнедом, которого отец недавно купил? Не правда ли, какая чудесная лошадь?
Лошади представляли единственный предмет, интересовавший дядюшку, и скоро смерть была забыта для молодого гнедого.
Но от гнедого коня он перешел к вороному, когда-то принадлежавшему ему самому, и прежде, чем я успел опомниться, мы снова коснулись вопроса о смерти.
-- Да, вороной, да! бедное животное.; теперь он стар и ходит в плуге. Но -- гм! в молодости он славился; и притом по его вине я еще раз поздоровался со смертью.
-- Ах, да? -- Это было тогда, когда мисс Лиззи гостила у нас в городе? Как давно это было?
-- Аа--гм... тогда тебя от земли еще не было видно. Гм--гм... Я купил его в Дании;--благородное животное. Самая красивая лошадиная голова, какую я когда либо видел. А ход какой -- просто чудо!--А ноги -- такие тонкие и крепкие, а глаза! Мне и теперь приятно, как подумаю, какие это были красивые глаза. Гм! Вот я и привез его домой и каждый день катался; весь город любовался моим Пегасом, он был общим любимцем. Залюбовалась им и канатная плясунья, бедняжка. -- Гм! Она пристала ко мне, чтобы я ее покатал на нем; но--гм... заметь себе, Ганс, что женщина всегда приносит с собою несчастье, гм... разумеется, я говорю о женщинах незнакомых... Саломеи--гм...нужно их бояться... при всяких случаях, гм.., при всевозможных случаях. Гм, гм. Ну, вот вороной возьми и испугайся... а хуже всего было то, что вожжи держал в то время не я, а Лиззи. Он понес нас, как ветер, и... прежде чем я успел схватить вожжи и сдержать его, колесо отскочило, экипаж перевернулся прямо на каменную изгородь, Лиззи упала виском на край изгороди... гм... Я был переброшен по другую сторону каменной стены, на мягкую траву; но лишился чувств, так же как и она.... с тою только разницею, что я проснулся в этом мире. Гм... Я помню только бешеную езду, грохот, треск, колеса и экипаж, точно поднявшиеся в воздухе... я не пспuгалея тогда; ничего опасного не предполагал; но ее лицу видно было, что и она испытывала то же самое. На лице ее было напряженное выражение, которое она приняла, вероятно, как только лошадь понесла; она лежала, держа вожжи в руках; -- губы были энергично сжаты, точно она напрягала всю свою волю, чтобы хорошенько направить лошадь... Бедная девушка! Жалко было мне смотреть на нее. -- Но смерть пришла к ней легко.
Солнце садилось все ниже и ниже. Я оперся на решетку балкона и смотрел на вечерние тени, ложившиеся на землю. Он сидел, устремив свои потухшие глаза... на море, или, скорее, углубившись сам в себя.