Подулъ, однако, попутный вѣтеръ, и къ слѣдующему утру четыре барки на всѣхъ парусахъ вошли въ устье По. На одной изъ нихъ находились отшельникъ съ Анитою, Чичероваккіо съ сыновьями и Уго Басси. Анита была вынесена на берегъ отшельникомъ при послѣднемъ издыханіи! Девять остальныхъ барокъ нашли на австрійскую эскадру, которая, увидавъ ихъ при свѣтѣ полнолунія, открыла противъ нихъ жестокую каннонаду.
Подобно ищейкамъ, преслѣдующимъ звѣря, австрійскіе солдаты, отправленные догонять бѣглецовъ, рыскали по прибрежью. Анита лежала недалеко на полѣ, засѣянномъ рожью, и отшельникъ сидѣлъ подлѣ нея, поддерживая ея голову. Съ нимъ находился только одинъ и послѣдній товарищъ Леджеро {Майоръ съ острова Маделены, онъ ни на одну минуту не хотѣлъ оставлять отшельника одного. Онъ его провожалъ въ Америку, и оттуда назадъ въ Италію.}, слѣдившій изъ-за просвѣтовъ ржи за движеніями непріятеля. Чичероваккіо, Басси и еще девять человѣкъ, избравшіе другой путь, чтобы избѣгнуть австрійцевъ, какъ это было условлено съ отшельникомъ,-- всѣ были захвачены ими, и разстрѣляны, какъ собаки.
Ихъ было девять! Австрійцы, при помощи побоевъ, заставили девять крестьянъ вырыть въ пескѣ девять ямъ, и одинъ залпъ пикета покончилъ съ несчастными. Младшій сынъ римскаго трибуна (тринадцатилѣтній!) былъ еще живъ послѣ залпа, но штыкъ австрійца размозжилъ ему черепъ!
Басси и Пинцаги имѣли ту же участь въ Болоньи.
Самая чистая итальянская кровь проливалась, и папа пробирался къ своему новому величію по грудамъ труповъ.
Исторія папства -- цѣлый рядъ такихъ событій, и папскую власть думаютъ увѣковѣчить въ Италіи!
Пусть на этомъ свѣжемъ примѣрѣ итальянцы увидятъ, съ какимъ жестокимъ хладнокровіемъ чужеземцы проливаютъ кровь ихъ согражданъ.
Отшельникъ съ дорогою ношей умиравшей жены своей долго скитался между холмами нижняго По,-- скитался до тѣхъ поръ, пока ему оставалось только закрыть потухшіе глаза Аниты и заплакать слезами отчаянія надъ ея холоднымъ трупомъ. Потомъ онъ ушелъ, пробираясь, какъ тать, по горамъ и лѣсамъ, всюду преслѣдуемый австрійскою и папскою полиціями. Но судьба его еще берегла для новыхъ попытокъ и новыхъ опасностей. Угнетатели Италіи снова встрѣтили его на своей дорогѣ, забрызганной кровью и загрязненной преступленіями... и они трусливо бѣжали отъ него, оставивъ, не окончивъ своихъ пиршествъ... И ковры ихъ роскошныхъ палаццо хранятъ на себѣ слѣды его грубой обуви!
И теперь Венеція, въ которую онъ такъ издавна стремился, встрѣчала его съ торжествомъ. Лагуны были заграждены гондолами, съ которыхъ неслись рукоплесканія человѣку въ простой красной рубашкѣ, по не запятнавшему себя ни трусостію и ни малѣйшимъ позоромъ, и олицетворявшему собою національную месть и готовность націи на дѣло освобожденія.