Въ прежнія времена Венеція, побуждаемая своею ломбардской сестрой, умѣла обмывать кровью долгіе годы своего униженія рабства. Теперь не то. Если она и освободилась отъ чужеземной власти, то, благодаря чужой доблести, а не своей собственной.
Освобожденіе ея не дѣло даже рукъ ея братьевъ-итальянцевъ. Нѣтъ! Освобожденіе ея брошено ей, какъ милостыня чуждымъ народомъ. Садовая покрыла славою Пруссію, и дала Италіи Венецію. И Италія приняла безъ краски стыда эту подачку, она ее не обидѣла!...
А между тѣмъ, и для народовъ, какъ для отдѣльныхъ людей, необходимо для существованія сознаніе собственнаго достоинства, необходимѣе даже, чѣмъ хлѣбъ для поддержки того животнаго прозябанія, въ какое хотятъ повергнуть Италію.
Нѣкогда царица Адріатики давала законы сильнымъ завоевателямъ. Рыканіе ея гордаго льва слышалось на дальнемъ Востокѣ. Правители Европы составляли противъ нея союзы, и при помощи завистливыхъ итальянскихъ республикъ покупались на ея лагуны, ею были отражаемы храбрыми сынами республики.
Кто можетъ теперь узнать въ венеціанцахъ -- согражданъ Дондоло и Морозини? Имъ нужна была чужая помощь, чтобы освободиться! Освободившись, они попали въ силки, разставленные имъ "поскребышами Сеяна" {Raschiature di Seiano -- выраженіе Гверацци. Такъ онъ называетъ умѣренныхъ.}, для которыхъ ничто не кажется унизительнымъ и позорнымъ!
Какъ долгій гнётъ измѣняетъ людей! Благородныя личности измѣняются въ жалкихъ гермафродитовъ! И вы не одни, венеціанцы! Потомки Леонида и Цинцината не уступаютъ вамъ въ своемъ вырожденіи!
Рабство выжигаетъ такое клеймо на челѣ человѣка, что онъ становится неузнаваемъ, и мало чѣмъ отличается отъ дикаго звѣря.
Но какъ ни низко упалъ итальянскій народъ, разорвать съ своимъ прошедшимъ окончательно онъ не можетъ.
Такъ, между прочимъ, у него осталось стремленіе къ развлеченіямъ и празднествамъ. Крикъ его: "хлѣба и зрѣлищъ!" и въ наши дни тотъ же самый, какъ въ давно минувшее время. И духовное господство старается удовлетворить эту его потребность торжественностію и роскошью своихъ процессій и обрядовъ, превосходящихъ своимъ блескомъ и роскошью все, что существовало въ этомъ родѣ въ древности.
Кромѣ этого удовольствія созерцанія величія католическаго ритуала, заботливое правительство предоставляетъ народу всякія другія удовольствія и удобства, подъ однимъ условіемъ, ни на минуту не задумываться надъ судьбами и возрожденіемъ Италіи. Платить и разоряться сколько угодно итальянцы и имѣютъ полное право. Всякія игры, зрѣлища, развратъ самый разнообразный, проституція -- все это готово къ ихъ услугамъ.