Предлагаю самимъ читателямъ судить объ ужасѣ, какой произвели эти слова на бѣдныхъ женщинъ.
Сильвія зарыдала, также какъ и Аврелія. Клелію бросило въ жаръ и холодъ -- при угрозѣ убить ея отца. Она смертельно поблѣднѣла. Только одна Джулія съ безстрашною холодностью, составляющею отличительную черту націи, въ которой она принадлежала, оставалась повидимому мужественною и спокойною. Казалось, ея прежняя жизнь, исполненная всякихъ случайностей, пріучила ее не терять присутствія духа ни при какихъ обстоятельствахъ.
-- Не найдете ли вы возможнымъ, сказала Джулія, подходя къ атаману:-- взять все наше имущество (при этомъ она вынула и отдала ему свой набитый золотомъ кошелекъ), но только отпустите насъ самихъ, какъ не могущихъ сдѣлать вамъ никакого зла?
Но золото произвело на атамана далеко не примиряющее впечатлѣніе. Видъ его пробудилъ въ немъ только звѣрскіе инстинкты сладострастія, и на рѣчь соблазнительной иностранки онъ отвѣчалъ съ пошлою усмѣшкою:
-- Ахъ, сеньора! сеньора! Развѣ на нашу долю, на долю преслѣдуемыхъ и гонимыхъ бѣдняковъ, каждый день выпадаетъ счастіе и удача подобной встрѣчи?... Кому улыбнется фортуна, тотъ долженъ съумѣть цѣпко схватиться за представляющуюся ему добычу... иначе все потеряешь. Наслаждаться-же красотою, намъ тоже не особенно часто приходится...
И говоря это, онъ перебѣгалъ блуждающимъ взглядомъ отъ Джуліи въ Клеліи.
Джулія не упала духомъ передъ ужасомъ грозившей ей опасности, и въ то время, когда она снаружи казалась холодной и безстрастной, въ головѣ ея бѣгало тысяча мыслей и составлялись самые невѣроятные планы для освобожденія. Не то было съ Клеліей. Отъ ужаса -- при мысли объ убійствѣ отца, она перешла къ отчаянію и страху передъ опасностью, предстоявшею ея чести, а въ настоящемъ смыслѣ словъ разбойника сомнѣваться было невозможно. Съ быстротою южнаго воображенія, она въ одно мгновеніе поняла всю безвыходность своего положенія, и давъ волю своему негодованію, схватилась за свой кинжалъ, стиснула рукою крѣпко на-крѣпко его рукоятку, и съ быстротою грозы кинулась на злодѣя. Джулія, неуступавшая въ храбрости Клеліи, замѣтивъ геройскую рѣшимость своей подруги, послѣдовала ея примѣру, и атаману пришлось бы несдобровать, еслибы онъ былъ одинъ. Но три товарища его не дремали, и одинъ изъ нихъ схватилъ Джулію за талію своими желѣзными руками, такъ что Клеліи пришлось вести одной неравную борьбу съ разбойникомъ-силачемъ. Она хотя и успѣла нанести ему нѣсколько царапинъ, но онѣ, казалось, были ему рѣшительно нипочемъ.
Джулію схватившій ея разбойникъ влекъ уже къ лѣсу, товарищъ его велъ туда же обѣихъ пожилыхъ женщинъ, приставивъ къ ихъ головамъ, чуть не въ упоръ, двуствольный карабинъ; третій разбойникъ, стащивши съ козелъ Манліо, велъ и его тѣмъ же порядкомъ. Наконецъ, атаманъ, наскучивъ сопротивленіемъ Клеліи, тоже потащилъ ее за собою, направляясь къ тому же лѣсу.
Клелія мѣшала ему быстро идти и онъ отсталъ отъ своихъ товарищей.
Вдругъ, надъ головою атамана, разразился чей-то ударъ толстою палкою, ошеломившій и повалившій его. Клелія, даже не сознавая еще хорошо, что такое произошло, воспользовалась минутой и высвободилась изъ рукъ злодѣя, грохнувшагося всею своею тяжестью на дорогу.