Сильвія пробудилась отъ этого звука, и испуганная, долго не могла придти въ себя, не понимая, откуда произошло это нарушеніе молчанія; но она тотчасъ опомнилась, когда Кіелія, разсмѣявшись, сказала ей:
-- Чего ты такъ испугалась, мама! вѣдь это наши друзья охотятся для нашего обѣда, и, конечно, скоро явятся сюда и сами.
Въ отвѣтъ на это Сильвія нѣжно поцаловала Клелію, и между ними завязался тихій разговоръ о дорогихъ людяхъ, съ которыми онѣ недавно такъ странно разлучились, и надежда скораго новаго свиданія съ которыми живило ихъ безпокойное сердце.
Вскорѣ появился и Ораціо съ Джономъ, таща за собою молодаго кабана, убитаго первымъ.
-- Клелія, сказалъ Ораціо: -- не можете ли вы объяснить Джону, чтобы онъ набралъ сухихъ вѣтвей для костра.
Клелія нѣсколько знала по-англійски, и обратясь въ Джону, объяснила ему, въ чемъ дѣло. Джонъ тотчасъ же сталъ ломать сучья, складывать ихъ въ ворохъ, и черезъ нѣсколько минутъ большой костеръ весело запылалъ передъ нашими путниками.
На ремесло мясника обыкновенно глядятъ съ нѣкоторымъ презрѣніемъ, и я нахожу это совершенно справедливымъ. Вѣчно обращаться въ крови, убивать, рубить и рѣзать мясо -- въ этомъ занятіи заключается нѣчто возмутительное и отталкивающее, что-то напоминающее дикарей. Какъ бы ни были чувства человѣка огрубѣлыми, къ такому дѣлу онъ не можетъ относиться безъ нѣкотораго отвращенія. Я лично, напримѣръ, гораздо скорѣе рѣшился бы на всю жизнь сдѣлаться послѣдователемъ пиѳагорейцевъ, не употреблявшихъ животной пищи, чѣмъ взяться за подобное дѣло. Я долженъ признаться, что во мнѣ съ лѣтами постоянно растетъ отвращеніе отъ всякихъ убійствъ и пролитія крови. Нѣкогда, напримѣръ, я былъ страстнымъ охотникомъ; теперь же, каюсь, даже видъ раненой птички заставляетъ меня глубоко страдать.
Не знаю, испытывалъ ли нѣчто подобное Ораціо, отважное дитя лѣса, но такъ или иначе, какъ могъ бы онъ просуществовать не будучи охотникомъ, осужденный постоянно скрываться и избѣгать близости человѣческихъ жилищъ?
На этотъ разъ, однакоже, онъ съ необыкновенною граціею принялся за дѣло, разложилъ убитое животное на траву, и вынувъ свой ножъ-кинжалъ, раздѣлилъ его на куски, сдѣлалъ изъ крѣпкаго сучка нѣчто въ родѣ вертела, продѣлъ на него мясо, и черезъ нѣсколько минутъ подалъ своимъ товарищамъ такое жаркое, отъ котораго, пожалуй, потекли бы слюнки у любого изъ завзятейшихъ представителей нашихъ умѣренныхъ партій.
Приправой къ жаркому послужилъ обществу голодъ, и когда первое чувство его было удовлетворено -- общество развеселилось. Начался общій разговоръ и смѣхъ. Джонъ сдѣлался героемъ праздника. Клелія начала его учить говорить по-итальянски, и первыя попытки мальчика въ этомъ трудномъ для него дѣлѣ были до того смѣшны и подавали поводъ къ такимъ сближеніямъ, что все общество хохотало отъ чистаго сердца.