Впрочемъ, и самъ Джонъ, какъ морякъ, былъ мальчикъ веселаго нрава. Моряки обыкновенно бываютъ необычайно веселы, когда вступаютъ на землю, если они передъ тѣмъ долго на ней не были. Конечно, это не относится къ Джону, который нѣсколько дней находился на стоянкѣ въ портѣ д'Анцо, а передъ тѣмъ незадолго перебывалъ почти во всѣхъ итальянскихъ портахъ; но ему, только что избѣгнувшему смерти, такъ нравилась новость его положенія въ обществѣ незнакомыхъ людей, и притомъ въ лѣсу, гдѣ ему не случалось еще бывать -- что онъ себя чувствовалъ превосходно и вѣроятно нисколько не завидовалъ участи своихъ товарищей, плывшихъ въ это время на яхтѣ. Красота и доброта Клеліи произвели на него сильное впечатлѣніе, такъ же какъ и личность Ораціо -- одна изъ тѣхъ типическихъ личностей, которыя производятъ чрезвычайное обаяніе на дѣтей, да сверхъ того онъ еще видѣлъ въ немъ своего спасителя.
Окончивъ свой походный обѣдъ, общество снова пустилось въ путь, придерживаясь почти того же направленія, какому слѣдовало и до своей остановки, и послѣ продолжительной ходьбы дошло подъ вечеръ до мѣста, откуда передъ ними открылась одно изъ тѣхъ древнихъ построекъ, которыя, подобно Пантеону, повидимому пощадило самое время. Я лично никогда не могу подумать о подобныхъ постройкахъ, безъ того чтобы съ благоговѣйнымъ удивленіемъ не преклониться предъ ними въ своей мысли.
Путники наши остановились у опушки лѣса, откуда начиналась широкая, почти круглая поляна. Столѣтніе дубы возвышались какъ бы съ нѣкоторою правильностью на всей поверхности круга. И нѣсколько упавшихъ дубовъ, можетъ быть, за цѣлые вѣка назадъ сраженные ураганомъ, составляли какъ бы естественныя скамьи, на одну изъ которыхъ и сѣли наши путники.
-- Отдохните здѣсь нѣсколько, сказалъ Ораціо женщинамъ, прикладывая къ губамъ небольшой рогъ, висѣвшій у него за поясомъ, изъ котораго раздались звуки на столько сильные, что этого нельзя было даже и ожидать отъ такого небольшаго рожка. Точно такой же звукъ послышался въ отвѣтъ на его сигналъ. Выходилъ онъ, какъ казалось, изъ сторожки, стоявшей недалеко на возвышеніи и которой наши путники сначала даже не замѣтили.
Спустя нѣсколько минутъ, какой-то человѣкъ, одѣтый подобно Ораціо, вышелъ изъ сторожки и подошелъ къ нему съ почтительнымъ видомъ. Дружеское пожатіе руки, которымъ они обмѣнялись, показывало, что они были между собою знакомы. Послѣ недолгихъ разговоровъ часовой (неизвѣстный оказался часовымъ) вернулся въ сторожку, и Ораціо, попросивъ знакомъ женщинъ подняться, пошелъ вмѣстѣ съ ними, нѣсколько впереди ихъ, прямо въ возвышавшемуся передъ ними древнему зданію.
КОНЕЦЪ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ И ПОСЛѢДНЯЯ *).
* Приступивъ къ переводу настоящаго романа, мы объяснили публикѣ, при какихъ условіяхъ мы начали это дѣло. Желая представить читателямъ нашихъ произведеніе Гарибальди, пока оно не потеряло еще интереса новости, мы поспѣшили переводомъ еще до выхода его въ свѣтъ въ полномъ объемѣ. Нынѣ оказывается, что художественная сторона романа капрерскаго отшельника не отличается особенными достоинствами. Несмотря на это, мы перевели первую часть романа цѣликомъ. Вторую же и третью, мы рѣшились соединить вмѣстѣ и представить публикѣ только въ извлеченіи, полагая, что анекдотическая сторона разсказа -- для нашихъ читателей представить особеннаго интереса не можетъ. Сокращеніемъ анекдотической части романа, впрочемъ, мы только и ограничились, оставляя нетронутыми всѣ тѣ его мѣста, гдѣ авторомъ приводятся историческіе факты и событія, и не позволяя себѣ измѣнять ни одного изъ отступленій и разсужденій автора, гдѣ это только было возможно при условіяхъ нашей печати, такъ-какъ его взгляды представляютъ неоспоримый интересъ, какъ достояніе исторіи. (Прим. редакціи.)