Періодъ славы и величія, впродолженіе котораго Римъ былъ дѣйствительною "столицею міра", заканчивается съ паденіемъ республики, но республика теряетъ свое могущество и обаяніе уже съ Сципіонами. Послѣ сраженія при Замѣ, гдѣ Аннибалъ былъ разбитъ Сципіономъ, и когда Римъ не имѣлъ уже сколько-нибудь могущественныхъ враговъ -- мелкія побѣды надъ безсильными народами уже не представляли римлянамъ особенной трудности. Такимъ образомъ, продолжая свои завоеванія и богатѣя отъ сокровищъ легко побѣждаемыхъ народовъ, римляне перенесли свою дѣятельность на внутреннее соперничество, раздоры и несогласія, предавшись въ то же время самой утонченной и неумѣренной роскоши. Роскошь эта привела ихъ, какъ извѣстно, къ послѣдней степени паденія, когда они сдѣлались, такъ сказать, рабами своихъ рабовъ. Этимъ путемъ исполнилось надъ Римомъ правосудіе. Судьба заплатила имъ тою же монетою, какою они дѣйствовали противъ другихъ народовъ.
Но послѣднее время республики носитъ въ себѣ нѣчто величественное. Прежде своей погибели республиканскій Римъ выставляетъ на арену исторіи цѣлый рядъ исполиновъ, достойныхъ удивленія міра. Лукуллъ, Сарторій, Марій, Силла, Помпей, Цезарь -- все это имена такихъ полководцевъ, каждый изъ которыхъ могъ бы одинъ доставить нескончаемую славу любому изъ могущественныхъ народовъ.
Еслибы людямъ на землѣ было доступно совершенство, то типомъ такого совершенства могъ бы служить Цезарь, еслибы въ числѣ его качествъ находилась безкорыстная самоотверженность Силлы. Еслибы Цезарь обладалъ подобнымъ свойствомъ, то и я, вслѣдъ за историкомъ величія и паденія Римской имперіи, повторилъ бы, счто Цезарь былъ величайшимъ изъ всѣхъ великихъ людей, какіе когда либо существовали на свѣтѣ".
Такъ, помимо подвиговъ храбрости Силлы, исторія передаетъ о немъ слѣдующее:
Послѣ всѣхъ грозныхъ мѣръ, которыя были предприняты имъ для исправленія Рима, послѣ того, какъ онъ не остановился даже передъ приказаніемъ истребить заразъ восемь тысячъ гражданъ -- однажды онъ велѣлъ собраться народу на форумъ, и сидя на мѣстѣ диктатора, еще разъ бросилъ ему въ глазя обвиненіе -въ его неисправимой испорченности. Въ заключеніе своей рѣчи, онъ сказалъ: "Я принялъ диктатуру, съ полной надеждой на ваше исправленіе. Вижу однако, что кіѣ этого не достигнуть. Поэтому я рѣшился сложить съ себя власть и сдѣлаться простымъ гражданиномъ. Отчетъ во всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ я готовъ дать каждому, кто станетъ его отъ меня требовать". При этихъ словахъ онъ гордо сошелъ съ трибуны, и молча смѣшался съ народомъ.
Несмотря на множество находившихся тутъ римлянъ, никто не произнесъ противъ него ни одного обвиненія, за все время его управленія.
А между тѣмъ онъ казнилъ друзей, братьевъ, близкихъ,-- многихъ изъ тѣхъ гражданъ, которые тутъ же находились!!
Цезарь не былъ на столько жестовъ, какъ Силла, и притомъ онъ значительно превосходилъ его обширностью своего ума, но при всемъ томъ не съумѣлъ послѣдовать его благому примѣру. Мало того, онъ не съумѣлъ нисколько обуздать своего честолюбія, и замыслилъ закрѣпить за собою власть вѣнцомъ монарха. Въ возмездіе за это онъ палъ отъ кинжаловъ "послѣднихъ" римлянъ-республиканцевъ.
На развалинахъ республики возникла имперія.
Хотя въ ряду императоровъ и попадались личности въ родѣ Траяна, Тита и Марка Аврелія, но большая часть изъ нихъ была настоящими чудовищами. Жадность и сребролюбіе изъ превосходили всякое вѣроятіе. Всѣ безчисленныя сокровища, которыми они обладали по праву своего сана, не могли ихъ насытить, мысль о пріобрѣтеніи чужихъ богатствъ ихъ не оставляла, и горе было тѣмъ гражданамъ, о сокровищахъ которыхъ имъ дѣлалось извѣстнымъ! Подъ тѣмъ или другимъ предлогомъ, дѣло всегда кончалось тѣмъ, что богатыхъ людей грабили и отбирали ихъ золото въ императорскую казну.