-- Вмѣсто такого позорнаго дѣла, закончилъ онъ:-- я предлагаю тебѣ свои услуги. Жажда мести къ патерамъ меня душитъ. Одно условіе, чтобы ты меня принялъ въ свое общество.
Ораціо задумался.
-- Но вѣдь за тобою, Гаспаро, если вѣрить молвѣ, не одно убійство... Мы же имѣемъ совершенно другія цѣли, и до поры до времени еще не обагряли своихъ рукъ въ человѣческой крови.
Гаспаро сталъ горячо опровергать сомнѣнія Ораціо.
-- Неужели и вы считаете меня, сказалъ онъ, между прочимъ: -- за простаго разбойника? Но вѣдь тогда правительство не стало бы преслѣдовать меня съ такимъ ожесточеніемъ, какъ это было до сихъ поръ. Дѣло въ томъ, что я точно кой-кого спровадилъ на тотъ свѣтъ, но все это были лица, вполнѣ заслужившія свою участь. Не станете же вы обвинять меня въ убійствѣ, напримѣръ, нѣсколькихъ полицейскихъ ищеекъ? Всѣ же другія мои преступленія состоятъ развѣ только въ томъ, что мнѣ не однажды случалось защищать сильнаго противъ слабаго. Могутъ ли хотя что-нибудь подобное сказать о себѣ патеры?
Слова Гаспаро были произнесены съ такого горячностію, въ звукѣ его голоса звучала такая искренность, что для сомнѣній не было мѣста, и Ораціо въ отвѣтъ крѣпко сжалъ его руку. Въ это время показался Джонъ, и они всѣ трое, захвативъ по дорогѣ убитаго кабана, отправились въ замокъ разсказать о происшедшемъ.
Между тѣмъ, другіе шпіоны князя, болѣе Гаспаро ему вѣрные, уже успѣли пронюхать и сообщить князю, что Ораціо и его друзья находились въ замкѣ. Князь, получивъ нѣкоторое понятіе о мѣстонахожденіи замка, рѣшился вести противъ него правильную аттаку или лучше сказать, облаву, такъ-какъ при многочисленности своей команды онъ могъ окружить всѣ выходы дорогъ, шедшихъ отъ замка.
Но и съ нимъ произошло то же, что бываетъ съ полководцами, которые отъ избытка предосторожности, распредѣляя своихъ людей на слишкомъ значительное пространство, и озабочиваясь, чтобы повсюду было достаточно часовыхъ, пикетовъ, отрядовъ, дозорныхъ и т. д., сами себя ослабляютъ, оставаясь съ незначительною горстью людей для непосредственнаго дѣйствія. Подобные тактики главнѣйше заботятся не о томъ, чтобы побѣдить, а о томъ, чтобы обезпечить за собою побѣду, которая вслѣдствіе этого весьма часто и не удается.
Хотя мѣстоположеніе замка и было приблизительно извѣстно князю, но неточно. Гаспаро же, отправленный имъ именно для точнаго опредѣленія его, какъ мы знаемъ, не возвращался; и вотъ князь, сгорая желаніемъ какъ можно скорѣе кончить начатое дѣло, разослалъ тысячу человѣкъ своихъ людей по различнымъ направленіямъ такимъ образомъ, что изо всѣхъ отрядовъ, только одинъ тотъ, которымъ онъ лично предводительствовалъ и который направился прямо на сѣверъ отъ Рима, былъ на настоящей дорогѣ къ замку. Изъ другихъ отрядовъ, одни шли неохотно и даже не старались достигнуть цѣли, опасаясь стычекъ съ опаснымъ врагомъ, что случается нерѣдко съ папскими солдатами; другіе, незнакомые съ расположеніемъ лѣса, блуждали по неаъ безъ толку и часто возвращались на то самое мѣсто, откуда трогались.
Князь съ отрядомъ изъ двухсотъ человѣкъ, правда, самыхъ смѣлыхъ и преданныхъ ему, около четырехъ часовъ пополудни находился уже въ виду замка. Приближаясь къ нему, онъ замѣтилъ, что и въ замкѣ были предприняты мѣры для защиты и отраженія, но разсчитывая на храбрость своихъ приближенныхъ и на помощь, которую ему подадутъ другіе отряды, онъ, какъ человѣкъ дѣйствительно храбрый, рѣшился дѣйствовать наступательно. Для этого онъ раздѣлилъ состоявшій при немъ отрядъ на двѣ половины; изъ одной онъ образовалъ застрѣльщиковъ, другую расположилъ колонной, и обнаживъ саблю, скомандовалъ атаку.