-- Однако это хорошій знакъ! Мы вѣроятно побѣдимъ; тщеславные наши гости едва только пожаловали, и одинъ уже успѣлъ довольно оригинально заявить римскимъ защитникамъ свою храбрость!
Предсказаніе это, какъ извѣстно, оправдалось въ тотъ же самый день. Французы, высадившіеся въ Чивитта-Веккіи, и подъ ложнымъ именемъ нашихъ друзей прокравшіеся до Рима, смѣясь надъ добродушіемъ и храбростію римлянъ, должны были быть наказаны и были прогнаны со стыдомъ на свои суда, гражданами Рима.
Римляне помнятъ это славное число 30-го апрѣля, но праздновать его годовщину имъ, понятно, не позволяетъ правительство. Однако мысль о томъ, чтобы торжествовать память этого дня, живетъ не въ одномъ Римѣ, а во всѣхъ городахъ, еще подвластныхъ папѣ. Въ Витербо, гдѣ, во время нашего разсказа, не было еще ни своего, ни чужаго войска, населеніе согласилось отпраздновать эту годовщину, для чего и были сдѣланы всѣ нужныя приготовленія. Но если въ Витербо не было войска, то городъ этотъ не имѣлъ недостатка въ шпіонахъ -- и римское правительство этими современниками рыцарями было обо всемъ заранѣе предувѣдомлено.
Праздничный комитетъ постановилъ, чтобы въ этотъ день послѣ полудня всѣ работы въ городѣ были прекращены. Вся молодежь въ праздничныхъ одеждахъ съ трехцвѣтными перевязями на правой рукѣ должна была собраться къ этому времени на соборной площади, и оттуда церемоніальнымъ шествіемъ направиться въ римскимъ воротамъ города, чтобы этимъ какъ заявить свой привѣтъ древнему городу, нѣкогда владычествовавшему надъ міромъ, такъ и выразить свое уваженіе къ доблести тѣхъ его гражданъ, участіе которыхъ сдѣлало этотъ день незабвеннымъ для Италіи.
Папское правительство струсило не на шутку и, чтобы помѣшать во что бы то ни стало осуществленію этой демонстраціи, приказало новымъ иноземными войскамъ, только еще нанятымъ, ускореннымъ маршемъ идти въ Витербо.
Такимъ образомъ, въ то время, когда населеніе, какъ бы забывая о своемъ долгомъ рабствѣ, предавалось оживленію праздника, и молодежь, вернувшаяся съ шествія къ римскимъ воротамъ, разгуливала по площади, предшествуемая музыкантами, громившими патріотическіе гимны, когда женщины, обыкновенно болѣе мужчинъ склонныя къ сочувствію ко всему честному и славному, наполняли балконы и привѣтно махали проходящимъ трехцвѣтными знаменами,-- изъ тѣхъ самыхъ воротъ, откуда только что возвратилась процессія, показалась колонна иноземнаго войска. Съ заряженными ружьями, ускореннымъ шагомъ, войско это вошло на главную улицу Витербо, гдѣ еще гуляли жятели.
Впереди войска шелъ полицейскій агентъ съ нѣсколькими помощниками и торжественнымъ тономъ потребовалъ отъ публика, чтобы она разошлась.
Громкій и дружный свистъ былъ отвѣтомъ на его рѣчь. Нѣсколько камней, ловко брошенныхъ, задѣли агента и его товарищей. Испуганный представитель власти спрятался за солдатъ и умоляющимъ голосомъ обратился къ ихъ начальнику.
-- Рѣжьте, бейте ихъ -- бога ради. Стрѣляйте и пожалуйста не щадите этихъ каналій!
Просьба эта была совершенно излишнею. Въ воображеніи начальника уже возникла мысль и наградѣ и отличіи; зная при томъ, что возбужденіе ненависти народа къ пришлому войску, вообще операція небезвыгодная, немедленно скомандовалъ: на штыки!