-- А что дѣлали до сихъ поръ?
-- До сихъ поръ съ пяти часовъ утра распаковывались, разбирались, нѣсколько домовъ устроили и не кончили еще; но сегодня начинается настоящая уже работа.
Николай Степановичъ совсѣмъ еще юноша, съ краснымъ околышемъ на шапкѣ, съ краснымъ крестомъ на рукѣ. Нa немъ рубаха въ штаны, поясь, онъ сильный, загорѣлый.
-- Николай Степановичъ,-- говорю я,-- это наша уже третья встрѣча.
1-го апрѣля, когда я ѣздилъ по дѣламъ изъ Петербурга въ Москву, въ томъ же поѣздѣ ѣхалъ въ Москву къ своему отряду Николай Степановичъ. Мы ѣхали съ нимъ тогда въ одномъ купэ. Его провожали родные, мать. Въ послѣднее мгновеніе, когда поѣздъ уже тронулся, все сознаніе далекаго похода, вся горечь разлуки охватили его; онь быстро всшелъ въ купэ, растерянно оглянулъ свои вещи и опять бросился къ окну. Но уже только электрическіе фонари мелькали да край пустой платформы. Онъ возвратился въ купэ, устало сѣлъ, опять вскочилъ, досталъ пакетъ, вынулъ изъ него яблоко и сталъ ѣсть его озабоченно, торопливо. Потомъ предложиль мнѣ. Мы быстро разговорились, и онъ сталъ разворачивать свой чемоданъ и показывать мнѣ и туфли, и шапки, и фляжки, обтянутыя сукномъ, чтобъ, поливая сукно, сохранять содержимое въ холодѣ. Показывалъ куртку, непромокаемое пальто, оружіе, постель.
Наша вторая встрѣча была на станціи "Манчжурія", гдѣ я догналъ ихъ поѣздъ.
Теперь лицо его красное отъ загара, тотъ-же юношескій пылъ, но больше удовлетворенія. Несутъ раненаго два щуплыхъ санитара.
-- Эхъ, не донесутъ, бѣдняжки,-- говоритъ Николай Степановичъ,-- надо помочь...
Сильный, здоровый, онъ впрягается впередъ, а двое санитаровъ по очереди несутъ сзади. Такъ ему надо будеть пройти версты полторы. Жарко. Я кричу ему:
-- Идите тише: задохнетесь.