-- Есть кто-нибудь?
-- Нѣтъ никого. Приносили одного китайца -- что-то въ родѣ солнечнаго удара -- два дня полежалъ, потребовалъ за это по рублю въ день поденной платы и ушелъ.
Всѣ сыѣются. Я смотрю на всѣ эти удовлетворенныя лица взявшихся за эту тяжелую, но благородную работу: Николай Степановичъ, Гучковъ, Стаховичъ, князь Долгорукій, графъ Олсуфьевъ, Скадовскій, всѣ эти милыя лица докторовъ, сестеръ.
-- Двадцать четыре рубля въ сутки стоила доставка раненаго до желѣзной дороги -- на рукахъ.
-- Всѣхъ такъ?
-- Ну... Пѣшкомъ, на двуколкахъ: это самое слабое наше мѣсто... Это только еще и напоминаетъ турецкую кампанію.
-- А въ остальномъ?
-- Небо и земля: на пятьдесятъ тысячъ кроватей приготовлено здѣсь, а подъ Систовонъ нѣсколько тысячъ раненыхъ лежали на землѣ, въ грязи, подъ трехдневнымъ дождемъ. Я видѣлъ тогда самъ, какъ пріѣхалъ докторъ: походилъ, походилъ и расплакался. Въ турецкую кампанію солдать приходилъ на ногахъ, приходилъ изнуренный уже, кормили дорогой тоже плохо, а вы видите пріѣзжающихъ сюда солдатъ,-- они подъѣзжаютъ къ самому мѣсту сраженія. За мѣсяцъ дороги онъ отдыхалъ, ѣлъ прекрасно. Вы пробовали пищу на этапахъ?
-- Нѣтъ.
-- Прекрасная: щи, каша безъ выгреба и два фунта мяса въ день, и результаты налицо: въ турецкой кампаніи десятки тысячъ заразныхъ больныхъ черезъ мѣсяцъ послѣ войны, а здѣсь четыре мѣсяца уже -- и заразныхъ нѣтъ.