28-го іюня.
Въ узкомъ проходѣ прилажена доска, на ней перо, чернилица и печать. И что-то устало пишетъ, стоя, пожилой подполковникъ съ отросшей щетиной на лицѣ.
-- Сдѣлайте одолженіе, выбирайте любое мѣсто.
-- Господа, всѣ животы подвело: ѣсть хочу, когда же обѣдъ? Мнѣ вѣдь въ караулъ.
Говоритъ молодой съ усиками красивый подпоручикъ въ рубахѣ, шарфѣ, шапкѣ и съ револьверомъ.
-- Даютъ, даютъ,-- успокаиваетъ чей-то голосъ.
Я оглядываюсь. Вагонъ маленькій, изъ товарныхъ вагоновъ, съ верхними и нижними койками. Всѣ койки заняты. Подушекъ ни у кого. Очевидно, свернутая шинель и замѣняетъ подушку. У рѣдкихъ тюфячки, остальные лежатъ прямо на доскахъ. Заскорузлые жестяные чайники,-- все бѣдно, просто.
Всѣ офицеры -- молодежь обыкновеннаго армейскаго типа.
Пройдетъ, приложитъ руку къ фуражкѣ, назоветъ свою фамилію. Я ужъ знакомъ со всѣми.
-- Ну, такъ повтори еще разъ.