Онъ совершенно черный отъ загара, споритъ въ худобѣ съ своей лошадью, всѣ кости лица выдались и лицо уменьшилось, и только глаза, синіе и напряженные, стали какъ будто еще больше. Я ѣду на мексиканскомъ сѣдлѣ, на которомъ сдѣлалъ въ 1898 году свой переѣздъ изъ Владивостока въ Портъ-Артуръ, явившись такимъ образомъ, со своимъ спутникомъ Н. Е. Боршинскимъ, первыми сухопутными туристами по этой дорогѣ, сдѣлавъ около 1 1/2 тысячи верстъ. Пока первыми и послѣдними.
Въ жизни мнѣ пришлось много разъѣзжать, и испробовалъ я всѣ типы сѣделъ. Я отдаю предночтеніе мексиканскому. Во всехъ остальныхъ спина лошади зависитъ отъ искусства наѣздника, и только на мексиканскомъ, даже при желаніи, спина лошади застрахована отъ поврежденій. И для всадника, по удобству сидѣнія, сѣдло внѣ конкуренціи. Нѣкоторые считаютъ недостаткомъ твердость сидѣнья, но на большихъ разстояніяхъ мягкое сидѣнье вызываетъ такую остановку въ нѣкоторыхъ отправленіяхъ организма, что дѣло можетъ кончиться и роковымъ образомъ. Я говорю о разстояніяхъ со счетомъ на тысячи веретъ, конечно.
Наши мѣстныя мелкія лошадки, всѣ съ лекой иноходью, несуть такъ легко и какъ будто и сами рады вырваться изъ грязнаго, болотистаго, набитаго мухами, cъ зловонными испареніями Ляояна.
Сидя тамъ, привыкаешь, не чувствуешь всего этого и только здѣсь, по мѣрѣ удаленія и подъема въ горы, ощущаешь всю прелесть кристаллически-чистаго воздуха. День хмурится, легкій вѣтерокь обвѣваетъ лцца, и мы благословляемъ судьбу, пославшую намъ такой счастливый день. Жаль только, что, выѣзжая изъ города, мы пропылились насквозь въ тучахъ городской пыли, и теперь эта пыль хруститъ на зубахъ, мѣшаетъ смотрѣть запыленными глазами и непріятнымъ слоемъ лежитъ на лицѣ, шеѣ и рукахъ.
-- Ничего,-- утѣшаетъ Сергѣй Ивановичъ: -- пріѣдемъ и выкупаемся въ горной рѣчкѣ, чистой, какъ кристаллъ.
Широкая желтая полоса дороги вьется между засѣянными полями. Узкая ленточка ея накатана, а вся остальная полоса дороги -- сплошная спекшаяся грязь отъ бывшихъ двѣ недѣли тому назадъ дождей.
-- Вы видите какой грунть: отъ одного дождя дорога превращается въ сплошной непролазный кисель.
-- Какой же выходъ?
-- Какой?.. Нѣтъ же времени шоссировать, тѣмъ болѣе, что все это не такъ просто: нужны года времени, матеріалы, труды. За цѣлую тысячу лѣть своего существованія много ли имѣеть Россія дорогъ шоссейныіъ? А здѣсь выходь,-- въ сущности съ ничтожнымъ результатомъ,-- захватыватъ все время и новыя полосы всѣхъ этихъ посѣвовъ. Послѣ слѣдующаго дождя эта дорога будетъ еще вдвое шире, а во время ливней всѣ эти посѣвы будуть одной сплошной дорогой, или, вѣрнѣе, моремъ грязи, гдѣ будутъ тонуть транспорты, обозы, отдѣльные всадники. Положеніе японцевъ еще хуже: на-дняхъ шесть человѣкъ сдались отъ голода: пришли и сдалась. Китайцы говорятъ: "Черезъ тридцать минутъ японка назадъ въ Корею уйдетъ".-- "Почему?" -- "Гора, одна гора,-- гаолянъ нѣтъ, чумизы нѣтъ, сѣна нѣтъ, никто не живетъ, никто ничего тамъ не сѣетъ,-- дожди придуть, всѣмъ имъ помирать надо". Какая-то страшная, совершенно непонятная война. Что-то въ родѣ картинки: "Wo ist die Katze?". А дорвемся наконецъ до сраженія -- ни одного японца не видно. Одинъ раненый говоритъ: "Какъ видите, раненъ и настолько тяжело, что увезутъ въ Россію, а японца такъ и не видѣлъ: поле, горы, что-то вдругъ треснетъ, вспыхнетъ, пыль взовьется". Незавидное положеніе современныхъ баталистовъ: получается что-то въ родѣ перехода евреевъ черезъ Красное море,-- евреи ушли, а фараонъ утонулъ.
-- Ну, какъ же вы поживаете, Сергѣй Ивавовичъ?