Въ Петербургѣ, на улицѣ. Съ тяжелымъ грохотомъ везутъ снаряды, лафеты.
Вотъ я въ Москвѣ, въ китайскомъ магазинѣ.
Три китайца. Молодые, съ длинными косами, нѣжный рѣзецъ контуровъ. Что-то болѣзненное въ этихъ вздутыхъ складкахъ надъ раскрашенными глазами, въ прозрачной желтоватой кожѣ. Красивая рука, смущеніе и красота движеній.
Я спрашиваю:
-- Китайцы будутъ воевать съ нами?
Китайцы молча переглядываются между собою.
-- Нехорошо воевать,-- говоритъ одинъ...
-----
Большая столовая парохода загорѣлась электрическими лампочками. Публика дѣловая. Туристы, нарядныя дамы, ароматъ черемухи и липы, бархатныя синія ночи -- все это еще впереди.
Теперь же въ большинствѣ за столами сидятъ купцы -- то бородатые, старинные, то новые, внѣшнимъ видомъ напоминающіе иностранцевъ. Много и настоящихъ иностранцевъ. Говорятъ о войнѣ, о дѣлахъ.