Что касается до дѣлъ, то дѣлъ никакихъ, и единственный товаръ теперь -- деньги, товаръ, котораго "ни по чемъ не найдешь".
Какой-то москвичъ, бритый, круглый, одѣтъ съ иголочки, округленно жестикулируя, говоритъ:
-- Помилуйте, намъ, москвичамъ, въ пору и въ гробъ ложиться: весь оборотъ съ Сибирью сталъ. Вѣдь вся торговля съ этой Сибирью на векселяхъ. Ну, поставишь свой бланкъ, учтешь, и идетъ дѣло, а теперь ни съ какимъ бланкомъ векселя не проходятъ; этакую груду векселей извольте держать въ своемъ столѣ; кто же выдержитъ? Говорятъ о войнѣ...
II.
29-го апрѣля.
Послѣдній день по Волгѣ.
Завтра утромъ уже Самара.
Рѣка шире. Зелеными островами раскинулись по всему горизонту лѣса, рощи. Уютно пріютились къ нимъ домики, и идилліей вѣетъ отъ нихъ.
Въ Казани встрѣтилъ знакомаго инженера, тоже ѣдущаго на войну.
-- Когда ѣдете?