Н. Е. предлагаеть скромный завтракь офицерамъ. Со вчерашняго вечера они еще ничего не ѣли, и шпроты и хлѣбъ ихъ соблазняютъ. Присѣвъ, они ѣдятъ, и вкусъ пищи возбуждаетъ ихъ арпетитъ. Съѣдены всѣ шпроты, послѣдніе куски хлѣба, обмакивая ихъ въ масло, торопливо доѣдаютъ завтракающіе, а въ головѣ Н. Е. неотступная мысль; "какъ оставить всѣхъ этихъ чудныхъ людей, такъ спокойно, такъ весело отдающихъ свою жизнь, если это нужно ихъ родинѣ?"
И другая: "кто первый?"
Онъ первый.
-- Ахъ, какъ больно! -- вскрикиваеіъ онъ и падаетъ впередъ, уткнувшись лицомъ въ землю.
-- Носилки!
LXXV.
18-го августа.
Такой же громъ въ горахъ, а можетъ-быть, и еще болѣе сильный. Изъ газетъ и телеграммъ вы узнали, или, вѣрнѣе, будете знать, читая эти строки, будете знать, какія именно части, какъ и когда ходили въ атаку и отбивали ее, сколько съ обѣихъ сторонъ выбыло изъ строя и прочее.
Я же вамъ сообщаю только то состояніе, то настроеніе, въ какомъ мы были въ эти дни.
-- Почему же мы опять отступили?