Только сестрамъ, да докторамъ, да отрядамъ разнымъ не до побѣды. 48 часовъ уже на ногахъ они, а раненымъ и конца нѣтъ, образовалась непрерывная цѣпь: подвозятъ раненыхъ къ освѣщеннымъ палаткамъ передъ вокзаломъ земскаго отряда князя Львова. Тамъ ихъ перевязываютъ, кормятъ и поятъ, съ другой стороны сквера, около вокзала уже выносятъ носилки съ ранеными на вокзалъ и кладутъ рядами, оттуда укладываютъ ихъ въ то и дѣло подходящіе поѣзда.
Многихъ раненыхъ привозятъ поѣздомъ съ южной позиціи.
Никогда, можетъ-быть, не было боя въ такихъ благопріятныхъ условіяхъ по подвозкѣ снарядовъ и раненыхъ: прямо поѣздомъ.
Вдоль задняго забора отряда лежатъ рядами, близко другъ къ другу прижавшись, еще множество тѣлъ.
-- А эти подъ дождемъ?
-- Этимъ ужъ ничего не надо.
Я заглядываю въ лицо ближайшему. Бѣлой марлей укутана голова, какъ каской съ забраломъ. Изъ нея глядитъ на меня суровое въ своемъ покоѣ лицо съ закрытыми глазами. Красивое, съ тонкими, но мужественными чертами лицо, съ густыми усами.
М изъ раскрытыхъ оконъ буфета несется громкое "ура" въ честь сегодняшней побѣды. Тамъ, въ грязной залѣ яблоку упасть негдѣ, и уже все съѣдено за буфетомъ. Но водка, ромъ и вино еще остались.
Масса впечатлѣній въ головѣ, мокрое насквозь платье, усталость -- все это вмѣстѣ какъ-то паралазуютъ волю, и слоняешься, не зная куда приткнуться, на что смотрѣть, на чемъ остановиться глазамъ. Перебросишься нѣсколькими словами съ встрѣчными знакомыми и идешь дальше.
Жалко, что я не могу увидеть теперь Н. Е.