-- Шрапнелью въ городъ стрѣляютъ.
Я схватилъ шапку и бросился изъ вагона. Кто-то взбирался по узкой лѣсенкѣ на крышу вагона.
-- Да съ крыши будетъ лучше видно!
Я помню, сердце быстро забилось въ груди и во рту стало сухо. Вѣроятно, я былъ такимъ же блѣднымъ, какъ и всѣ, которыхъ я видѣлъ. Вѣдь большинство изъ этихъ всѣхъ -- не военные люди. Вотъ группа блѣдныхъ сестеръ -- слишкомъ много требовать отъ ихъ нѣжныхъ нервовъ переживать такія мгновенія.
Съ вагона весь русскій городъ, вся станція на виду. Дымъ отъ первой шраннели не разошелся еще, и ясно видно, гдѣ она упала: у корейской башни, раздѣляющей китайскій городъ отъ русскаго. Упала по эту сторону города, и ужъ суматоха тамъ: бѣгутъ люди и скачетъ обозъ.
Страшно напряженный, полный энергіи, порыва, властности, новый шипящій продолжительный звукъ и сухой трескъ, и огонь и дымъ у почты. Осколки и рыль. И опять: въ домъ нашего управленія, гдѣ мы обѣдали и ужинали. А вотъ оглушительный трескъ, кажется, подъ ногами -- у церкви, на углу, гдѣ была моя квартира, а напротивъ, ближе къ вокзалу, земскій "Красный Крестъ". Эта шрапнель попала въ толпу арбъ и людей, и какъ вихремъ отмахнуло ихъ во всѣ стороны, и люди бѣгутъ не помня себя. Бѣгутъ вездѣ, во всѣмъ улицамъ, бросая все, что держатъ въ рукахъ; скачутъ арбы, казаки.
Еще и еще сыплется шрапнель. Какъ очарованная, стоить платформа, вся наполненная людьми, и въ центрѣ ихъ большая группа сестеръ и докторовъ. Вотъ уже и на станціи новый залпъ и отчаянный крикь. И, какъ изъ разбитаго чего-то, вырываются всѣ эти стонущіе звуки и вѣеромъ разсыпаются по станціоннымъ путямъ. И впереди всѣхъ нѣсколько маленькихъ дѣтей! Откуда?! Мальчикъ лѣть десяти, совсѣмъ маленькія дѣвочки. У мальчика на лицѣ ужасъ, сознаніе мгновенія ужаса, у всѣхъ безпомощность, отъ которой сердце такъ мучительно-больно сжимается.
А сестры, бѣдныя сеетры! Какія онѣ добрыя, какія онѣ милыя, какъ беззавѣтны въ своемъ служеніи этимъ несчастнымъ и страдающимъ. Ахъ, сколько горя, сколько страданій! Нѣтъ словъ, чтобъ передать мой восторгъ отъ нихъ, да и передавать это еще не время.
Тотъ крикъ былъ крикомъ сестры, раненой разорвавшейся шрапнелью въ обѣ ноги съ сложнымь переломомъ костей.
Сперва выстрѣлы не достигали сѣвернаго семафора, гдѣ помѣщалась Георгіевская община "Краснаго Креста" и перешедшая подъ выстрѣлами Евгеніевская община, но къ вечеру и туда стали попадать снаряды. Первой уѣхала ночью Георгіевскаа община, а утромъ послѣдней Евгеніевская, когда уже начался обстрѣлъ фортовъ; Евгеніевская община такимъ образомъ находилась почти все время подъ обстрѣломъ: сперва 12-го, 13-го, 14-го и 15-го августа на Линденсанскихъ высотахъ при восточномъ отрядѣ, а потомъ здѣсь, въ Ляоянѣ.