Къ вечеру принесли раненаго начальняка 54-й дивизіи, генерала Орлова. Онь легко контуженъ въ животъ и пулей раненъ въ бокъ, когда шелъ въ атаку во главѣ батальона. Пуля ударилась объ эфесъ шашки и вслѣдствіе этого только скользнула по ребрамъ подъ кожей. Бригадный генералъ раненъ гораздо тяжелѣе: пуля пробила голову, и выпала часть мозга.
LXXIX.
Янтай, 20-го августа.
Съ 54-й дивизіей случилось что-то неблагополучное. Вы уже будете знать всѣ подробности, читая эти строки.
Я ищу слышавшихъ или видѣвшихъ. Но мой транспортъ больныхъ уже далеко, такъ какъ грузили ихъ въ поѣздъ, который стоить у сѣвернаго семафора, и я спѣшу къ своимъ. Въ темнотѣ я шагаю съ какимъ-то солдатомъ, который несеть вещи общины.
-- Вотъ вы,-- говоритъ онъ, идя со мною,-- кажется, интересуетесь, что сегодня было. Я могу вамъ сообщить кое-что...
Онъ какъ будто обдумываегъ и нерѣшительно продолжаетъ:
-- Я унтеръ-офицеръ Ижорскаго полка. Я былъ въ этомъ дѣлѣ... въ этомъ страшномъ дѣлѣ, въ этомъ гаолянѣ... да, въ эти четыре часа дсеять лѣтъ жизни ушло... Ахъ, намъ надо было лежать и не трогаться съ мѣста. Мы вѣдь уже пристрѣлялись, и дѣло потихоньку себѣ шло да шло. Нѣтъ, вотъ въ атаку повели. Сунулись, а они въ гаолянѣ засады понадѣлали, подпустили вплоть и стали сыпать въ упоръ. Я командовалъ волуротой. Изъ 120-ти человѣкъ въ двѣ-три минуты у меня осталось 12. Офицеры -- оба наповалъ. Что мнѣ дѣлать? Итти съ этими 12-ю въ атаку? А не пойду, можетъ-быть, меня самого за это разстрѣляютъ? Что будетъ, крикнулъ: "за мной", и бросился въ сосѣдній овражекъ. Лежимъ, а кругомъ адъ. Пули, шрапнель -- вотъ только такое мѣсто, гдѣ мы, и не рвется. Такъ все изъ головы и души выбило, что себя самого не помнишь. Сколько мы такъ лежали, не могу сказать, но только сталъ я въ себя приходить. Слышу, стонеть недалеко раненый. Поползъ я къ нему, спрашиваю: "если поддержать, сможешь итти?" Говоритъ: "смогу".-- ,,Ползи за мной". Приползъ съ нимъ назадъ въ оврагъ. Думаю себѣ: наберу партію раненыхъ, и попробуемъ отойти къ станціи. Объяснилъ своимъ солдатамъ, чтобъ расползлись потихоньку да легкихъ раненыхъ по одному на человѣка притащили. А тутъ стихла и стрѣльба.
Его голосъ мѣрно и однообразно отдается въ моемъ ухѣ, какъ шумъ падающей воды.
-- Вотъ языкъ воротился, и говорить хочется. Господи, Господи, что только было сегодня! Знать, что такое страшное есть въ жизни -- лучше и не родиться.