Иные крестятся.
Встрѣчаю князя Львова и сообщаю ему.
-- Есла это правда...
-- Нельзя же не вѣрить?
-- Вотъ что,-- говоритъ генералъ:-- надо справиться въ главной квартирѣ.
Подходитъ агентъ движенія.
-- Сейчасъ мнѣ сообщилъ В. Н, что въ Петербургъ послана телеграмма такого же содержанія.
-- Ага! Ну, значитъ, вѣрно. Ну что жъ?
-- Великолѣпно!
Приливъ вѣры понемногу охватываетъ всѣхъ. Вѣры и радости. Всѣ эти измученные люди начинаютъ оживать. Это давко жданный дождь для сохнущихъ хлѣбовъ. Подъ первыми каплями притихло все, и еще печальнее видъ полей. Но дождь сильнѣй и сильнѣя, и уже ливень льетъ, и жадно впитываетъ сухая земля спасительную влагу. Тощій стебель, колеблемый на всѣ стороны хлещущимъ дождемъ, говоритъ въ блаженствѣ: "Я буду жить!". Итакъ, отнынѣ фактъ, что дождь, могучій дождь прошелъ, и фантазія уже рисуетъ, въ какой рай превратятся черезъ нѣсколько дней эти мокрыя, грязью залитыя поля.