-- Теперь и помечтать можно,-- говоритъ генералъ, вздыхая облегченно всей грудью.-- Ухъ, какъ хорошо!
Мы сидѣли съ нимъ въ уголкѣ платформы на какихъ-то ящикахъ и мечтали.
Луна высоко взошла, и серебрянымъ блескомъ отливаеть платформа. Какія-то тѣни встаютъ большія до неба и полосами проходятъ въ таинственную даль туманныхъ сопокъ. Мы мечтаемъ. Армія Куроки разбита, разбиты, конечно, и Нодзу и Оку, мы идемъ на выручку уже освобожденнаго Портъ-Артура. Другая часть преслѣдуетъ Куроки и не даетъ ему времени опомниться, пока вся не будеть уничтожена. Приходитъ нашъ флотъ. И тогда что жъ? Войнѣ конецъ, въ сущности. Мы диктуемъ условія мира, мы возвращаемся лауреатами домой. Нашъ командующій...
Генералъ обожаетъ командующаго. Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что и громадное большинство арміи такъ же относится къ этому желѣзному, сильному, кристаллически-чистому человѣку.
И мы продолжаемъ мечтать. Но усталость дѣлаетъ свое дѣло.
-- Ахъ, скорѣе бы приходили вагоны -- и спать. Чорть! Эта вчерашняя паника... Теперь, конечно, эта частичная неудача съ 54-й дивизіей утонетъ въ морѣ удачъ, но все-таки...
Генералъ зѣваетъ:
-- Холодно однако на разсвѣтѣ. Бр... надо походить.
А ко мнѣ идетъ опять Александра Николаевна.
-- Ну, вотъ говорила же вамъ, что останусь здѣсь, а теперь вотъ и отдавайте мнѣ мои вещи. Схватили, унесли: не надо было слушаться. Когда теперь дождешься ихъ?