А. Н. нужна какая-то справка, и мы идемъ съ ней къ вагонамъ. Кончили, и я возвращаюсь назадъ. Совсѣмъ разсвѣло. Блѣдное утро, безъ силъ. Еще спитъ оно послѣдней дремой и не хочетъ, несмотря на свѣтъ, открывать глазъ.
Иду навстрѣчу С. И.
-- Что жь, дорогой мой, хоть чаю напиться? -- говоритъ онъ. Мы идемъ къ знакомому столу за стѣной. Уже разрушенъ столъ, двери балагана настежь. Какая-то фигура тамъ возится.
-- Ничего нѣтъ: все увезено уже.
-- Ну, теперь назадъ привезете.
Въ концѣ концовъ находимъ какой-то котелокъ, и намъ уже кипятятъ воду, такую же мутную и пѣнящуюся, какая бываетъ въ мыльной ваннѣ послѣ пріема этой ванны.
-- Что это? Опять выстрѣлы?
-- Да... Нѣтъ, это обозы. Вотъ они. Но зачѣмъ эти обозы ѣдутъ на сѣверъ?
-- Это ихъ дѣло, дорогой мой: пусть ѣдутъ они, куда хотятъ, а мы будемъ чай пить. Подсаживайтесь.
Къ намъ подсаживается Викторъ Петровичъ. Онъ обросъ, одячалъ, весь онъ и даже пальцы у ного скрюченные и бѣлки глазъ красные.