LXXX.
Янтай, 21-го августа.
Непрерывное грохотанье отъ отступающихъ обозовъ. Линія всѣхъ этихъ обозовъ вытянется верстъ на сорокъ. Съ востока ихъ охраняютъ отъ натиска Куроки двадцать нашихъ конныхъ полковъ. Съ юга сдерживать будетъ 1-й корпусъ барона Штакельберга. Порѣдѣлъ этотъ корпусъ, но боевая слава его высоко стоить. Вчерашнее неудачное дѣло 54-й дивизіи исправилъ прежде всего отрядъ генерала Мищенки, изъ двухъ конныхъ полковъ и двадцати орудій. Когда дивизія разстроилась и начала спѣшно отходить, образуя брешь, чрезъ которую бросились-было японцы, казаки Мищенки спѣшились и, образовавъ цѣпь, открыли по нимъ огонь. Огонь, и очень удачный, открыли и 20 орудій, и настолько удачный, что японцы отступили. Если бъ въ это время находились въ распоряженіи генерала Мищенки пѣхотныя части, то онъ бросился бы въ атаку. Вскорѣ на помощь подоспелъ первый корпусъ, но японцы выдвинули такую массу войскъ, что ясно стало, что держаться здѣсь мы не можемъ. Въ результатѣ, какъ уже извѣстно, общее отступленіе.
Какое настроеніе сегодня? Какъ-то такое, что и говорить никто ни о чемъ не хочетъ. Но жить надо, и угрюмо каждый дѣлаетъ свое дѣло. Нѣтъ времени разсуждать: надо уходить, и насъ ждетъ большая опасность, если насъ отрѣжутъ.
Слухъ, что третьяго дня Куроки предлагалъ перемиріе, но командующій будто бы отвѣтилъ:
-- Ни минуты отдыха.
Говорятъ, что намѣстникъ ѣдетъ сюда, и его пріѣздъ связываютъ съ вопросомъ о перемиріи и даже о мирѣ.
-- Но какой же можетъ быть миръ теперь? Ерунда! Не только не миръ, но, напротивъ, затяжная война.
Появились японскія прокламаціи. Въ нихъ заявляется, что ихъ, японцевъ, здѣсь очень много и борьба съ ними безполезна. Васъ-де втрое больше, но мы въ двадцать разъ дальше живемъ, а по этому расчету выходитъ, что ихъ, японцевъ, въ шесть разъ больше, чѣмъ насъ. Мы желаемъ, говорятъ они, жить съ вами въ мирѣ, но вамъ нечего здѣсь дѣлать. Если бы мы даже и не побѣждали васъ, то и безъ этого ваше-де дѣло здѣсь безнадежно проигранное, потому что безнадежна мысль покорить китайцевъ. Они такъ устойчивы въ своихъ расовыхъ особенностяхъ, что въ концѣ концовъ покорять всякій народъ, который вздумалъ бы ихъ проглатывать. Даже безь всякой войны, а просто въ силу своей пятитысячелѣтней организаціи и массы. У васъ же де, кромѣ Манчжуріи, много и земель и дѣла у себя на родинѣ. Вы-де это и сами сознаёте и оттого и деретесь такъ плохо. А потому, кончается воззваніе, мы просимъ васъ, чтобъ не проливать даромъ кровь, бросайте оружіе и уѣзжайте домой.
На востокѣ затихла перестрѣлка, да и на полѣ рѣдко и лѣниво гремятъ отдѣльные выстрѣлы.