Мы слушаемь всѣ эти разсказы, пока не раздается чей-то возгласъ:
-- Байкалъ!
Мы всѣ бросаемся къ окнамъ. Небо все уже свинцовое. Угрюмая даль уже потемнѣвшаго льда. Безконечная даль съ низкимъ горизонтомъ -- угрюмымъ, безмолвнымъ, холоднымъ, какъ этотъ ледъ. Вырисовывается берегъ -- острый, кряжистый, постоянно уходящій въ туманную даль.
За поворотомъ, въ какомъ-то тѣсномъ переулкѣ -- станція. Маленькая, недостроенная, съ массой валяющагося лѣса. Тутъ и пристань. Надъ бревенчатой пристанью и надъ станціей рисуется силуэтъ ледокола "Байкалъ". Онъ поднимаетъ заразъ 27 вагоновъ. Кромѣ того, у пристани "Ангара", баржа, которая тоже можетъ, но уже съ перегрузкой, перевозить чуть ли не такое же количество груза. Но высота ледокола "Байкалъ" вызываетъ во мнѣ опасеніе, что при такой высотѣ онъ можетъ и опрокинуться въ сильную боковую бурю, напримѣръ. Хотя это только впечатлѣніе, и несомнѣнно невѣрное.
На вокзалѣ оказались инженеры-строители Кругобайкальской желѣзной дороги.
-- Когда же ваша дорога будетъ готова?
-- Хотамъ къ сентябрю закончить.
Я знаю дорогу, знаю неимовѣрныя трудности постройки и говорю:
-- Если вы къ Новому году будете готовы, то и тогда вся постройка должна быть отнесена къ области чудесъ.
Мы идемъ въ гости къ моему другу К., повидать его милую семью. Насъ оставляютъ обѣдать, но, только-что мы сѣли за столъ, приносять записку отъ молодого инженера, помощника главнаго распорядителя на Байкалѣ, слѣдующаго содержанія: