Но башня оригинальна, и печать вѣковъ придаетъ ей свою манящую прелесть. А между башней и вокзалами,-- разстояніе около полуверсты,-- такой же новый городъ, какъ я уже видѣлъ въ Харбинѣ. Только здѣсь дома изъ темно-сѣраго кирпича, съ такого же цвѣта крышами. Рядъ домовъ однообразнаго твпа, съ площадью, съ церковью на ней, такою же темною, и съ архитектурою въ стилѣ домовъ. Дома же примыкаютъ другъ къ другу, и каждый обнесенъ деревяннымъ, только еще загрунтованнымъ палисадникомъ. Это все будущіе цвѣтники, сады, дворы, но теперь пока пустырь, на которомъ коновязи, лошади, солдаты со штыками. На крылечкахъ домовъ сидятъ китайцы разнаго рода прислуга, повара, прачки, бои (что по-англійски, значить мальчикъ). Такіе же китайцы -- рикши везутъ рысью маленькія двухколесныя колясочки по улицамъ. Одинъ спереди, другой сзади, а въ колясочкѣ въ полулежачемъ положеніи, весьма неловкомъ на взглядъ, ѣдутъ военные, держа въ рукахъ свои шашки.
Къ востоку отъ вокзала за этимъ новымъ городомъ, за этой башней -- старый китайскій городъ, не видный съ вокзала, весь кругомъ обнесенный массивной казенной стѣной, сажени въ двѣ толщиной и сажени четыре высотой. Нѣсколько высокихъ съ арками воротъ ведутъ въ этотъ городъ, нѣсколько проломовъ; это нами сдѣланные проломы на случай сопротивленія города и болѣе свободнаго прохода войскъ черезъ городъ.
Эти проломы обнажили интимную часть города: теперь вы черезъ этотъ проломъ въѣзжаете и ѣдете вдоль внутренней стѣны, тамъ, гдѣ никогда эта ѣзда не предполагалась. И вы видите то, что скрыто отъ глазъ, когда вы въѣзжаете черезъ обычныя ворота въ пыльный, съ узкими улицами, городъ. Здѣсь предъ вами сады, виноградники, прихотливые домики, всѣ въ зелени.
Среди нихъ и дача англичанина-доктора, который уже двадцать лѣтъ здѣсь живетъ и лѣчитъ. Во время возстанія въ Манчжуріи онъ оставался въ Ляоянѣ, и никто его не тронулъ, тогда какъ на 200 человѣкъ служащихъ на желѣзной дорогѣ было сдѣлано нападеніе толпой до пяти тысячъ человѣкъ.
-- Но, господа, чѣмъ же это объяснить?
-- Вполнѣ понятно. Будь желѣзная дорога только коммерческимъ предпріятіемъ, безъ пограничной стражи, васъ никогда бы не тронули. Стражи еще не было, хунхузы грабили сосѣднія села, но не трогали желѣзной дороги. Не трогали потому, что дорога явилась источникомъ, снабжавшимъ деньгами жителей, а хунхузы эти деньги отнимали у этихъ жителей. Имъ расчета не было убивать ту курицу, которая несла имъ яйца. Пограничная же стража придавала всему дѣлу политическій характеръ, это задѣло самолюбіе, и дѣло испортилось... Въ семьѣ, конечно, не безъ урода, но и одна раршивая овца можетъ все стадо испортить: хунхузы и получили почву, пріобрѣли симпатіи населенія. Въ крайнемъ случаѣ, лучше держатъ войска и всю эту стражу на границѣ: надо -- вызвать, а не надо -- они и будуть тамъ садѣть, не создавая лишнихъ поводовъ для недоразумѣній.
-- И вы не боитесь, что васъ перерѣзали бы?
-- Да вотъ не рѣжутъ же англичанина и другихъ, которые живутъ въ городѣ, имѣютъ магазины, рестораны.
Мы ѣдемъ по узкимъ оживленнымъ улицамъ. Двухколесныя арбы, вьючные мулы, ослы; крики погонщиковъ, рѣзкіе, гортанные; дѣти, полуобнаженная груда смуглыхъ темно-бронзовыхъ тѣлъ, черныя косы; запахъ этого ужаснаго кунжутнаго масла; тутъ же на улицѣ, подъ навѣсами -- лавки, а иногда и внутри дома за этами рѣшетчатыми безъ стеколъ окнами. Корзины и лотки съ китайскими сластями и фруктами (яблоки, твердыя, со вкусомъ рѣпы, груши, апельсины), огородной зеленью (лукомъ, салатомъ, редиской, а иногда и огурцами изъ Чифу).
А вотъ и Русско-Китайскій банкъ, такой же, какъ и остальныя фанзы, съ бумажными окнами вмѣсто стеколъ, только побольше немного. Тамъ, гдѣ эти немощеныя улицы поливаются водой, видна ихъ даль, очень живописная, вся въ вывѣскахъ и движеніи. Гдѣ же нѣтъ поливки, тамъ невозможная пыль, роть и глаза забиты; чтобы уберечься отъ пыли, носятъ спеціальныя глухія очки съ простыми стеклами.