Рабочие ждали, чтоб заговорил Кольцов. Кольцов, закинув удочку, терпеливо ждал.
-- А что, барин? -- начал, наконец, солдат.-- Сомневаются ребята: маловато, бают. Вот гривенник, толкуют, так, пожалуй бы, послужили бы...
Устал, будет. Крепко целую тебя, деток.
Твой любящий Ника.
Жду известия и заботы об обоюдном здоровье.
11
(8 февраля, 1892, СПБ)
Счастье мое дорогое, Надюрка! Только что из Царского, где праздновалось мое рождение. У Вари был обед. Мне поднесли серебряную ручку и золотое перо, как писателю. Этим пером в первый раз сел писать тебе письмо. Были все, кроме Саши и Миши. Саша больной лежит в нумерах (так, пустяки), а Миша у невесты,-- у них, несчастных, свидание два раза в месяц только. Нинины дети подарили мне свою группу. Все они очень ласковы и любят меня.
Приехал Свербеев,-- он сам поедет говорить обо мне с председателем Дворянского банка, Голенищевым-Кутузов<ым>. Он с ним очень хорош, я, конечно, очень рад. Свербеев совершенно родственный.
С Анненковым мы видаемся каждый день. Завтра он везет меня к Абазе (быв<ший> мин<истр> фин-<ансов>). Абаза и Вышнегр<адский> -- две силы. Едем по делу элеваторов и затона в Самаре.