– Бабушка, – вмешалась внучка, – ведь это же, действительно, его лес.
– Ну, вот, – сказал крестьянин, – твоя кровь, а моё ж баит.
– Да ты что грубишь? – накинулась на него барыня, вдруг вспыхнув.
– Чем я грублю? Э, Бог с тобой!
Крестьянин не на шутку собрался уезжать.
Старуха не знала, что делать: и леса жаль было, и перед внучкой неловко, и перед деревней выходила неприятная история: разнесётся далеко кругом в преувеличенном виде.
Едва, едва помирил барыню с крестьянином подоспевший староста и приказчик. Старуха отдала лес.
– Ну и ладно, ну и иди, – погнал жать староста получившего свой лес крестьянина.
Но старушка ещё долго не могла успокоиться.
– Видно сразу нехорошего человека: пришёл бы тихо, смирно, а то вот при народе… Не хорошо… Не хорошо… Старуха я, грех так… Портится народ.