Подавал обед старый лакей, давно не бритый, в старомодном сюртуке и сомнительной чистоты перчатках, и шустрая горничная, чистенькая, с подвитыми локонами.
-- Это ты принес ветчину? -- спросила Паршина мужа, когда все уселись.
-- Да!
-- Значит, опять забегал к Лизе-колбаснице? -- невольно вырвалось у генеральши.
Лицо её покрылось багровыми пятнами, и было ясно, что она сдерживается не сказать мужу резкость.
Паршин криво улыбнулся. Его, видимо, покоробил вопрос жены.
-- Заходил! -- вызывающе кинул он жене. -- Впрочем, это все он! -- кивнул генерал на Королькова. -- Влюблен в Лизу безумно!
Паршина подняла на мужа глаза. И стали они зелеными, с огоньком, как у кошки.
-- А ты?
-- Я? Ничего подобного!