На второй день Рождества в море стоял густой туман. Миноносцы крейсировали в своем районе, идя малым ходом, ощупью. Была опасность столкнуться. Не будь войны, можно было подавать друг другу сигналы свистками, но теперь этого нельзя было делать, из опасения выдать свое присутствие врагу.
Так шли несколько часов. Туман был настолько плотен, что на расстоянии двадцати фут трудно было различить фигуру человека. Конечно, миноносцы потеряли друг друга из виду и шли, каждый самостоятельно, своим курсом.
Владимир был на мостике. Брызги обледенелой воды достигали до него, и ложились тонкими льдинками на резиновое пальто; осаждался туман на усах и замерзал на них стеклянными шариками...
Но вот туман стал реже, и с "Чуткого" сейчас же заметили странный контур тёмного предмета. Он был от миноносца на расстоянии ста с небольшим саженей...
-- "Подводная лодка! -- мелькнула, как молния, мысль у Мосолова. -- Да... да!.. Неприятельская! Здесь наших подводных нет!.."
В одно мгновение созрел дальнейший план. Эту лодку нужно настичь, во что быто ни стало, и протаранить! Тогда, пробитая миноносцем, лодка сейчас же затонет!
С лодки тоже заметили миноносец и пустились наутек. Опуститься на глубину неприятель не мог, так как офицеры лодки находились наверху, и она шла в надводном состоянии. А для того, чтобы опуститься, нужно было людям сойти внутрь, нужно было крепко задраить непроницаемый люк. Для этого требовалось время.
Дав "самый полный ход" миноносцу, Владимир полетел на лодку... С неё пустили в "Чуткого" мину... Сигарообразный снаряд побежал к миноносцу, ведя за собой характерную полосу кипевшей воды... Но лейтенант, во время заметив мину, круто положил руля. Мина прошла по борту и скрылась за кормой... Выстрелили, с лодки, второй миной, и тоже безрезультатно. Тогда по "Чуткому" стали стрелять из орудий, находившихся наверху лодки...
Открыли огонь и с "Чуткого"...
А расстояние все уменьшалось -- миноносец настигал лодку... еще... еще... несколько минут!..