Всю эту ночь она не сомкнула глаз, обдумывая способы дать мужу знать, что она его любить по-прежнему, даже больше, и каждую минуту готова к нему вернуться. Хотела написать письмо, но были уже случаи (вскоре после разрыва), когда Владимир возвращал её письма нераспечатанными... "Одно средство: ехать к его матери! -- решила Надежда Федоровна. -- Эта хорошая старуха все поймет!.."
На другой день, часов около двух, она отправилась к генеральше. Встретить там мужа она не могла, так как справлялась предварительно по телефону у швейцара того дома, где жили Мосоловы, и узнала, что генерал и все его сыновья уехали...
Генеральша приняла ее очень тепло. Плакала, рассказывая, что вернулась только что с вокзала, проводив всех. Владимир же уехал еще вчера.
-- Он ничего не говорил с вами обо мне? -- неожиданно спросила Надежда Федоровна.
Свекровь пристально на нее посмотрела:
-- Разве вас это... интересует?
Надежда Федоровна чувствовала, что краска заливает ей щеки. Что ответить? Солгать? Но, тогда, значит, навсегда закрыть для себя возможность узнавать что-нибудь о муже.
И решила сознаться генеральше во всем. Сначала говорила спокойно, тихо, но затем вдруг разрыдалась...
Обе женщины обнялись, обливая друг друга слезами... Созналась, всхлипывая, старуха Мосолова, что сын при отъезде говорил ей, что по-прежнему любить жену...
Надежда Федоровна сразу ожила. Целовала свекровь, как сумасшедшая, чуть не плясала... И походила сейчас на птичку, которая, после ненастной и холодной погоды, выпорхнула, наконец, на залитую солнцем лужайку...