Миноносцы вышли из нашей зоны на рассвете, чтобы к темноте быть на месте.
С ночи моросил мелкий, нудный дождь и его длинные нити ложились на воду прозрачной сеткой... Ветер был слегка попутный, но зыбь шла от другого румба, и миноносцы, как странные, чудовищные рыбы, то зарывались в пучину, то выскакивали наверх, сильно накренясь... И только из труб вырывались клубы чёрного, пушистого дыма, стелившегося по воде и долго бежавшего за кормой...
На мостике все были в непромокаемых плащах и резиновых сапогах; кроме того, у вахтенных и у офицеров были надеты на глаза особые очки, предохранявшие от брызг...
Кругом никого не было... Так шли до сумерек. Но вот показались слева смутные очертания неприятельского берега... Было жутко сознавать, что находишься во владениях врага, но, в то же время, и приятно, чувствуя, что несешь ему смерть и разрушение...
Берега стали выделяться резче. Уже, в бинокль, можно было различить небольшой лесок, растущий на склоне невысокой горы, ряд рыбачьих хижин, разбросанных по всему берегу.
Миноносцы убавили ход и стали выжидать, пока солнце сядет окончательно, и море затянет дымкой вечерней мглы...
На "Чутком", с мостика, заметили впереди что-то черное, прыгавшее по воде... Лейтенант сидел тут же...
-- Мина, ваше высокоблагородие! -- указал тревожно сигнальщик командиру на подозрительный предмет.
Мосолов впился в бинокль... действительно, это была мина, -- видна её круглая, как голова Медузы, верхняя крышка!
Изменили курс вправо, просемафорив огнями на идущий, слева, другой миноносец, что "видят мину"... Мина проплыла недалеко от "Чуткого", кувыркаясь на зыби, грозя издали черной, шарообразной головой...