-- Там... внизу... Ах... ахлестышев!.. При... принеси его... сюда!..
Николай сбежал вниз, долго тормошил спящего мичмана, а потом взвалил его, как мешок, на плечо и понес, ворча что-то себе под нос, наверх. Там он сбросил тело мичмана на диван в кабинете, а сам пошел к своему барину, который, одетый, храпел поперек кровати...
VI
Был конец апреля. Снега и помину уже не было и теперь бухта Золотой Рог представляла картину кипучей, портовой жизни... Целый день по ней шмыгали миноносцы, буксирные пароходы с баржами, военные лодки, и китайцы-перевозчики, на своих утлых, остроносых шампуньках. Военные суда очнулись от зимней спячки и стояли посреди бухты на якорях, с дымящимися трубами. И, с самого рассвета, над бухтой стоял стон от человеческих голосов, гудков портовых мастерских и свистков пароходов... А едва только темнело и наползала ночь, -- от берегов шли на воду смутные тени и вся бухта была усеяна огоньками: белыми, красными, зелеными... Некоторые из этих огоньков стояли неподвижно на воде, вонзаясь в глубину, другие же -- бегали и прыгали по зеркальной поверхности, как маленькие, светящиеся червячки...
Около портовых мастерских, у самого берега, выглядывали из воды подводные лодки. На первый взгляд они казались телами каких-то громадных морских рыб, вылезших из воды погреться на солнце. Иногда же, от порывов ветра, на них набегала легкая волна, и эти чудовища ныряли, чтоб снова, сейчас же, показаться на поверхности. И тогда с их гладких лоснящихся спин, журча, сбегала зеленая вода...
"Аспазия" стояла тут же. На ней, как и на других подводных лодках, уже целый месяц шла спешная работа. Лейтенант Калюжный, мичман Ахлестышев и вся команда, в течение целого дня: то находились на лодке, то просиживали в портовых мастерских, наблюдая за ремонтом мелких частей.
Когда лейтенант в первый раз пришел на "Аспазию" и спустился внутрь лодки, -- странная жуть заползла в его сердце. И, хотя целый месяц пред этим он просидел над различными книгами и чертежами, -- все эти, почерпнутые им, знания были и ничтожны и смешны, в сравнении с той загадочной обстановкой, в которой он очутился. Будто на дно какой-то подземной шахты опустили его, жалкого и беспомощного и оставили одного, отняв от него свет и воздух.
И лейтенант с каким-то трепетом смотрел на все эти манометры, краны и рычаги, чувствуя в них врагов своих, могущих изменить ему в любую минуту.
Но с каждым новым приходом на "Аспазию", робость постепенно исчезала, и Калюжный все более и более входил в свою новую роль. Он сам присутствовал при сборке моторов, смотрел, как устанавливают аккумуляторы, чистят цистерны, для воды и для бензина.
Трудно было лейтенанту отказаться от удовольствия курить в лодке, но он знал, что может произойти взрыв бензина и покорился. Тщательно изучал подводное дело и мичман Ахлестышев. Оказался он очень милым и услужливым мальчиком и Калюжный не раскаивался, что взял его к себе в помощники.