Корнев рассказал в общих словах.
– Мне это рассказал ваш студент… расспрашивать подробности неловко было; на лбу ведь не написано; может, заподозрит еще – для чего мне надо это знать?
– Вот из-за этого и я стесняюсь: вдруг примут черт знает за кого… Приснится, а потом и ходи, пальцем на тебя станут показывать… я уж и молчу… У нас много таких, от которых сторонятся, да, в сущности, каждый на другого так смотрит, наверно: в душу ведь не заглянешь.
– Занимаешься?
– Зубрю…
– Тоска смертная… То есть ни читать, ни заниматься, рад был бы очень, если бы отнесли уже на кладбище, право… сразу хоть конец…
Корнев потянулся, прошелся по комнате, лег на кровать и запел:
– Со святыми упокой… – Он оборвался. – Ну что ж, Тёмка, скоро и домой… как там… – Он озабоченно принялся за ногти. – Найдут ли в нас перемену? Мне кажется, я постарел лет на двадцать.
– А я сегодня, Васька, стащил-таки свою повесть в «Дело».
– Да?