— Ну, там за людей, не за людей, а сила в том, что осмотреть ее надо. Вот доктор хотел, а твои бабы не допускают его. А не осмотрит, помрет. Ведь что ж тут такое осмотреть? И мою же жену, когда больна была, осматривал доктор.
— Так, так, понимаю… а они не велят, значит? — не то участливо, не то насмешливо спросил Кислин, заглядывая в глаза Плетнева.
Василий Николаевич сдвинул брови. — Глупо же…
— Знамо, что глупо. Баба она, баба и есть, — проговорил Кислин и почесал свой затылок.
— Тебе бы распорядиться…
— Знамо, распорядиться, — раздумчиво проговорил Кислин, продолжая почесывать затылок.
Наступила долгая пауза.
— Ну, так как же? — спросил Василий Николаевич, все время наблюдая боковым взглядом мужика.
— Да уж, видно, их бабье дело.
— Пусть помирает, значит? — холодно спросил Василий Николаевич.