Беклемишев стоит, значительно осунувшийся, проходящий Зорин подходит к нему.
Зорин (останавливается, тяжело отдуваясь). Ну что ж, — успех… Есть, конечно, места… незнакомство со сценой, но, в общем, Беклемишев — художник, — это так… импрессионист, конечно, как всегда… но зато сам Беклемишев, че-ерт, совершенно несостоятелен… (Добродушно усмехается.) Удивительный вы мастер, право, сам запутывать свое положение: обеих жен в театр привел (машет рукой), ребенок какой-то…
Беклемишев. Жена одна, другая друг…
Зорин. Но друг-то сам считает себя женой…
Беклемишев. Но как же иначе?
Зорин. Да уж хоть формальность соблюдайте. Сидит у Натальи Алексеевны!.. Ведь все знают… В какое же положение вы Марью Васильевну ставите? Не имеете права. И неужели вы думаете, что она так-таки ничего не понимает? Да и без того ее глупое, смешное положение перед всеми… И говорит, что друг… (Качает головой.) Не поздоровится от такого друга…
Беклемишев (нервно, зло). Но что же делать?
Зорин (нехотя). Да нельзя же и так. Сами ставите себя в безвыходное положение.
Беклемишев. Оно само создается — это положение.
Зорин. Перестал бы бывать.