Эвелина одобрительно захлопала въ ладоши.
-- Отлично! Но четвертый этажъ, Гвидо! Не знаю, рѣшатся-ли англійскіе и американскіе милліонеры взбираться подъ небеса?
-- Какъ ты предусмотрительна, моя милая!-- иронически замѣтила Беатриса,-- но не лучше-ли сначала убить медвѣдя, а потомъ ужъ прикинуть, удобно-ли будетъ покупателямъ подниматься наверхъ за его шкурой? Вы раздѣляете мое мнѣніе, Гвидо?
-- Вполнѣ, синьорина!-- безпечно смѣясь, согласился юноша,-- а во всѣхъ прочихъ отношеніяхъ, увѣряю васъ, комната въ четвертомъ этажѣ представляетъ изъ себя идеальную мастерскую,-- большая, свѣту въ ней пропасть, словомъ, всѣ удобства, необходимыя для художника. Въ нижнихъ этажахъ квартиры дороже, да и свѣту въ нихъ меньше, если не имѣть средствъ для разныхъ приспособленій, которыя можетъ позволить себѣ знаменитость. А крутая лѣстница по моему, даже нѣкоторое преимущество: не каждый изъ друзей-пріятелей рискнетъ по ней взбираться, слѣдовательно, меньше будетъ у меня соблазну бить баклуши въ ихъ пріятномъ обществѣ.
-- Люблю за откровенность!-- похвалила Эвелина, снимая съ себя холщевый рабочій передникъ и прибирая краски,-- неправда-ли, Беатриса, какъ вѣжливо и въ то же время настойчиво даетъ онъ намъ понять, что не желаетъ видѣть посѣтителей въ своей новой мастерской? Премило! Разумѣется, послѣ подобнаго заявленія, ему нечего опасаться нашего вторженія.
-- Я говорилъ о соблазнахъ, синьорина...-- сконфуженно оправдывался Гвидо,-- о васъ и синьоринѣ Гэмлинъ не могло быть и рѣчи!
-- Беру свои слова назадъ: ваша правда, вы говорили о друзьяхъ, и я опрометчиво причислила къ нимъ и себя!
Она задорно поглядѣла на него черезъ плечо и, не давъ ему времени опомниться, взяла Беатрису подъ руку и направилась къ Вивальди.
Старый художникъ довольно ласково простился съ молодыми дѣвушками (онъ не умѣлъ долго сердиться).
-- До свиданія!-- проговорилъ Гуго, отворяя имъ дверь,-- не зачитывайтесь до разсвѣта и не опаздывайте завтра!